Чтение онлайн

– Он сказал: "Впервые вижу эту девушку"... Нет, он добавил другое окончание... Девку! Арчелл, но он не мог не узнать меня! Он узнал меня! Что это значит?

– Это значит, что у него есть причина скрывать от Пулата твою... личность.

Аяна яростно протёрла передником лицо.

– Так. Пойдём в дом. Тут прохладно и люди смотрят.

Она зашла внутрь, скидывая по дороге сапоги, нашаривая в кармане гребни, и пнула кожаный мешок, валяющийся у двери.

– А вот тут надави, – тихо приговаривала Луси, сидя рядом с Киматом за столом. – Вот сюда. Умница! Молодец...

– Мадец, – сказал довольный Кимат.

– Теперь ещё один. Давай-ка уберём отсюда эти лапки...

Аяна отрешённо смотрела, как Кимат слепляет края по, который ему пододвинула Луси.

– Ну вот и всё, – грустно сказала та. – Это последний. Мы закончили. Принеси-ка мне игрушку, милый. Аяна, это... Это твой?

– Арчелл, получается, мне не нужно бежать? Арчелл?

Она обернулась. Арчелл стоял, держа в руке голубой парик, по-видимому, вылетевший из мешка, и с ужасом глядел на неё.

– Ты опять... кира... – пробормотал он. – Поэтому я не видел вас вместе?!

Аяна вздохнула, кивая.

– Арчелл, это неважно сейчас. Скажи, мне угрожает какая-то опасность?

– Если бы Пулат имел какие-то намерения относительно тебя, он бы уже воплотил их в жизнь, – сказал он, осторожно и слегка брезгливо водружая парик на упавший мешок.

– А Воло?

– Воло?

– Конда сказал, что чуть не убил Воло... Его шрам...

– Они кровные, – сказал Арчелл. – Они ещё в детстве поклялись. Оберегать, насколько я знаю. Оберегать и хранить. Атар связаны с Пай родовой клятвой, но кровная – превыше. Если он действительно узнал тебя, то, получается, преступил родовую клятву, взяв грех на душу.

Аяна могла бы подробно рассказать, какой грех он взял на душу, пытая её любимого в течение четырёх с половиной месяцев. Она могла бы подробно рассказать, как он отравлял её душу ядом сомнений, превращая день, когда она могла бы светло прощаться с родными, отпускающими её в долгий путь, в тёмную ночь страха и колебаний. Грех на душу, ну надо же! Не поздновато он задумался о грехах, после того, как его кровный побратим чуть не упал в эту бездну, во тьму, из которой нет возврата? Грех!

– Ладно, – сказала Луси. – Я лучше пойду.

– Погоди, Луси! – повернулась к ней Аяна. – Подожди. Арчелл, мне нужно сейчас прятаться?

– Думаю, нет. Пулат решает свои дела быстро и на месте. Если его тут нет, значит, у него нет тут дел. Насчёт Воло я выясню, что смогу, но если он солгал Пулату ради тебя, то уж явно не его тебе стоит опасаться.

– Я поняла. Хорошо. Хорошо. Арч, ты не мог бы погулять с Киматом? Полчасика.

– Слушаюсь. Кир, давай-ка наденем это...

Она села за стол к Луси, глядя, как за ними закрывается дверь.

– Что мне делать, Аяна? – спросила Луси с отчаянием.

– Так... Так, погоди, – сказала Аяна, хватаясь за переносицу. Сейчас. Мне надо сосредоточиться. Он далеко? Ты уже писала ему? Что он ответил? Нужно написать ему. У нас есть деньги, можем отправить воздухом.

– Он не женится на мне.

Аяна нахмурилась.

– В каком смысле?

– Он не женится. Родители севас, и не хотят ему в жёны катьонте. Он сказал, что ему жаль, но он ничего не сможет сделать. Он извинился.

Луси закрыла лицо руками и заплакала.

– Я пришла к тебе, потому что однажды слышала, как Видана обсуждала это с другой экономкой. Они тогда... Они тогда не называли твоего имени... Они говорили про травы, которые могли бы многих девушек спасти.

– Погоди. Погоди. Ты сказала, что носишь дитя... Травы не помогают, когда это уже случилось. Их пьют иначе... После... свидания, – пробормотала Аяна. – Мне в любом случае нужно понять, какой у тебя срок. Когда... Как там в Фадо говорят... Когда цвёл твой красный цветок?

– В октябре.

– В октябре... Погоди, в октябре?! Когда?

– Да... мы в тот день выбивали ковёр...

– Зачем мне ваш ковёр! Число, Луси?

– Ну, двадцатое, наверное... Нет, семнадцатое.

– Сегодня четырнадцатое декабря... Луси, у тебя уже два раза не было... У вас в конце октября было... свидание?

– Да. Первого ноября. Я думала, что это совпадение. У меня так было пару раз, когда я уставала. Но вот снова... Уже три дня... И спать хочу постоянно...

Аяна схватилась за голову. Плохо, плохо. Очень плохо.

– Луси, я ничего не могу сделать.

Луси вдруг схватила её за руки.

– Аяна, помоги мне. Я готова скитаться в лейпоне вечность за свой грех, но я умоляю, не оставляй меня без помощи. Меня не примут дома. Я не могу вернуться. Я просто не могу! Я умоляю тебя, забудь про заветы совести! Я возьму все твои грехи на себя!

– Да дело не в заветах совести, Луси... Просто уже поздно, понимаешь? Дитя у тебя внутри. Мы могли бы предотвратить зачатие, приди ты ко мне заранее, хотя... Хотя у меня тогда не было книги, да и трав этих я пока не искала... Я не могу... вытравить дитя из утробы, если оно уже там. Травами этому не помочь. Во всяком случае, я не знаю таких.

– Сколько у меня времени? – прошептала Луси, убирая руки. – Сколько?

– В каком смысле? Срок у тебя... Погоди, – погрызла Аяна губу. – Сейчас... В июле. В середине, ну, может, чуть позже. Хотя я родила Кимата раньше, чем рассчитывала.

– Нет. Сколько у меня времени, прежде чем станет... видно?

Аяна тревожно посмотрела на Луси. Та сидела, вцепившись в край стола, и губы дрожали.

– Думаю, месяца два с половиной. Потом талия начнёт... плыть. В ваших платьях это очень заметно.

– Шнуровка...

– Дитя может родиться увечным. Живот нельзя сдавливать.

– Аяна, у меня нет денег на жизнь! Всё шло семье! Как только станет видно. меня выгонят! Уителл и так намекает, что мне пора искать новое место! Мне плевать, каким родится это дитя! Оно вообще не должно было родиться! Оно погубило меня! Я погубила себя!

Луси вскочила, колотя себя по голове, заливаясь слезами. Аяна рванулась к ней, хватая за запястья и с силой опуская её кулаки.

– Сядь, Луси. Ты ни в чем не виновата! Подожди, я заварю тебе каприфоли...