Чтение онлайн

– Вот дьявольщина! – воскликнул он.– Я знал о смерти Коломера, но не мог и предположить, что вы оказались свидетелем его гибели. Для первого впечатления от мирной жизни это, пожалуй, чересчур…

Он раздавил в пепельнице окурок.

– Да, невесело,– согласился я.

Он протянул мне роскошный золотой портсигар.

– Отведайте-ка вот этого,– предложил он.– Такого вы нигде не найдете. Это сигареты «Филип Моррис». У меня есть тут небольшая заначка.

– В самом деле, престижная марка, но… я, извините, не любитель… предпочитаю свою трубку…

– А, эту старую коптилку… Ну, как знаете…

Он зажег мою трубку и свою сигарету.

– Так вот, в отношении Коломера,– произнес он, погружаясь в облако благоуханного дыма,– что думает обо всем этом прославленный детектив?

– Ничего. Я вернулся издалека. Полиция утверждает, что мой ассистент пал жертвой мести… Политической или какой-то иной. И ваши показания подтверждают эту гипотезу.

– А, так вы уже в курсе дела?

– Более или менее. Я знаю, что он был у вас за несколько часов до своей гибели.

– Совершенно верно. Чтобы изъять переданные мне на хранение деньги…

– Минуточку… Откуда у него эти деньги? Говорят о восьми или даже девяти тысячах франков. Это солидная сумма… Солидная для Коломера, не привыкшего экономить.

– Понятия не имею.

– Благодарю вас. Продолжайте.

– Вернувшись, я застал его в этом кресле. Мой слуга не знал, где я ужинаю… но ему было известно, что я вернусь к одиннадцати часам, и он разрешил Коломеру подождать меня здесь. Его поведение настораживало… Бюрма, приходилось ли вам когда-нибудь видеть человека, охваченного животным страхом?

– Приходилось.

– И мне тоже. Например, приговоренного к смерти, утром перед казнью… Так вот, стараясь держаться как обычно, Коломер обнаруживал именно эти признаки страха. Настолько явные, что я поинтересовался о его самочувствии и…

Он заколебался.

– Есть еще одно соображение, о котором я умолчал в разговоре с комиссаром, но которым могу поделиться с вами… Мне показалось, что он нуждается во всей своей наличности для приобретения наркотиков…

– Девять тысяч франков на наркотики! – не удержался я.– Уж не принимаете ли вы его за Сирано? Не может быть. И потом, это не выдерживает критики. Коломер никогда не употреблял наркотики.

Он вскинул левую руку жестом регулировщика.

– Я не врач, чтобы диагностировать по лицу. Но не заводитесь по пустякам, Бюрма. Сейчас вы очень напоминаете мне Коломера. Ибо и он, стоило мне заговорить об этом, вспылил, и мы обменялись весьма резкими выражениями. Теперь я сожалею об этом, но… сделанного не воротишь. Задетый за живое, я рассчитался с ним и выбросил всю эту историю из головы. Он произвел на меня странное впечатление человека напуганного и потерянного. Бедняга… Мог ли я предположить, что на следующий день узнаю о его смерти – и какой! – из газет… Допустим, моя гипотеза о наркотиках ошибочна. Как тогда объяснить его странное поведение той ночью, намерение забрать деньги, понадобившиеся ему для побега, и тот очевидный ужас, которым он был объят? Страхом мести?

– Мести какого рода? Профессиональной, политической или… любовной?

Жюльен Монбризон растянул губы в очаровательную, только ему присущую улыбку.

– Любовную драму мы можем исключить сразу же и без колебаний,– заявил он.– Я не замечал за ним связей, представляющих опасность… с этой точки зрения.

– А… менее опасных?

– Тем более. Что касается политики, го я убежден, что он следовал моему примеру – держался от нее подальше.

– Охотно верю. Если что-то и лишало его сна, то уж никак не заботы этого рода… и я не вижу причин, по которым война и все, что за ней последовало, заставили бы его изменить своим принципам.

– Тогда, может быть, профессиональная месть?

– Это как раз та версия, к которой склоняется комиссар Бернье. Он уже разыскал бывшего сообщника одного закоренелого потрошителя банков, которого мы с Бобом упрятали в свое время за решетку. И я хотел бы знать, многого ли стоит эта версия.

– Он что, очень опасен, этот гангстер?

– Разумеется, это не Красная Шапочка. Но чтобы напугать такого молодца, как Коломер… Послушайте, Монбризон, вы что, всерьез утверждаете, что Коломер посинел от страха?

Мое выражение вызвало на лице адвоката улыбку.

– Ну, может быть, и не посинел. К тому же у меня амблиопия [15] . Но поверьте, какого бы цвета ни был этот страх, он был вполне реален. Не до такой, конечно, степени, чтобы прятаться под диваном… Да вы же сами на вокзале…

– Я не заметил ничего сверхъестественного.

– Что он вам сказал?

– Ничего. Он просто не успел. Поезд тронулся. Он вспрыгнул на подножку. И тут же рухнул вниз.

– И в его облике не было ничего, что изобличало бы страх? – задумчиво произнес адвокат, покручивая в пальцах сигарету.

– Ничего.

– В таком случае прошу прощения, но я возвращаюсь к своей версии о наркотиках. Предположим, по той или иной причине Коломеру срочно понадобилось покинуть Лион. Он приходит ко мне за деньгами. Чрезмерная взволнованность, беспокойство, которые я принял за страх, могли и не иметь отношения к этой поездке, а являться попросту результатом затянувшейся паузы в приеме наркотиков, пресловутой «ломки». Выйдя от меня, он раздобывает наркотики и принимает их. Когда три часа спустя вы встречаете его на вокзале, он уже свеж и бодр. Что вы на это скажете?

– Очень может быть… если не считать одной детали. Когда мы расстались с Коломером в начале войны, он не был наркоманом. Не исключено, что за это время он им стал… Не знаю. Но вы, ведь вы часто его видели. Он что, производил впечатление токсикомана?

– Я не врач,– повторил он.– Видите ли, Бюрма, лишь результаты вскрытия могут просветить нас на этот счет. Они вам известны?

– Нет. Бернье ни словом не обмолвился о заключении медицинской экспертизы. Это умолчание можно интерпретировать двояко: либо ему нечего мне сказать, либо он утаивает слишком многое. Черт возьми, этот комиссар – само чистосердечие…

Монбризон закурил новую сигарету и рассмеялся.

– А не говорил ли он вам об Антуане Шеври и Эдмоне Лоле?

– Это еще кто такие?

– Друзья… или, вернее, знакомые Коломера. Да так, ничего особенного… Хотя я и сослался на них в своих показаниях…

– Он мне ничего о них не сказал. Умоляю, не берите с него пример. Как мне представляется, вы достаточно часто виделись с Бобом и можете сообщить что-то более конкретное о его образе жизни.

– Да, конечно. Хотя здесь мало что можно сказать. Вам лучше, чем кому бы то ни было, известно, каким скрытным человеком был ваш сотрудник. По правде говоря, у меня сложилось впечатление, что, кроме меня, он пи с кем не общался. Не считая этих двух молодых людей, которых я рекомендовал ему в качестве помощников, когда он носился с идеей основать сыскное агентство. Врученные мне на хранение деньги, собственно, и предназначались для финансирования этого проекта… которому так и не суждено было осуществиться.