Улица Вокзальная, 120
Шрифт:
– Мой умный и проницательный патрон…
– Бодрый не столько телом, сколько духом. Что знает Нестор Бюрма об обеспамятевшем? Лучший способ выяснить это – переговорить с ним. И вот Дорсьер, который давным-давно меня узнал, но не счел нужным возобновлять знакомство, вдруг ни с того ни с сего заговаривает со мной… Из этого разговора он не выносит для себя почти ничего. Но когда я обращаюсь к нему с просьбой подыскать мне место в Lazarett, он воспринимает ее с явным неудовольствием. Дает обещание и не сдерживает его. Несмотря на это, я все-таки устраиваюсь в больницу. Пока я там, он ничего не предпринимает против Парри. Но в день моего отсутствия он совершает свое…
– Преступление?
– Я не стал бы употреблять этого слова по отношению к Джо Эйфелевой Башне, который достоин такого конца. К тому же амнезия… Словом, док оказал ему последнюю услугу…
– Вы сохранили прежний экстравагантный взгляд на вещи.
– Да, я циничнее этого дока, которого с того дня начинают терзать угрызения совести. Он теряет сон и аппетит. Готов наделать кучу ошибок. И даже совершает одну, которую мне, к счастью, удается исправить. Я имею в виду бесподобный прием, который он оказал в тот вечер нам, ворвавшимся к нему в дом. Позднее он признался мне: когда слуга доложил обо мне и об инспекторе полиции, он решил, что мне все известно и мы пришли его арестовывать.
– И сделал попытку искупить… вину, спасая жизнь дочери своей жертвы?
– Да. Если бы это ему не удалось, он, мне кажется, наложил бы на себя руки. Зато теперь его не узнать… Извините.
Мы проходили мимо цветочного магазина. Я заглянул в него.
– Это для мадемуазель Парри? – спросила Элен, увидев меня с букетом.
– Да.
Она взяла меня за руку и погрузила взгляд своих серых глаз, с пляшущими в них лукавыми искорками, в мои.
– Нестор Бюрма,– проговорила она с наигранным упреком.– Неужели…
– Нет-нет,– ответил я, высвобождая руку.– Да и потом: частный детектив и дочь гангстера…
– Составят прелестную супружескую пару. А главное, произведут на свет презабавное потомство.