Чтение онлайн

Я обозвал его кривлякой и вошел.

Включив свет, мы поняли, что господин Поль Карэ не признавал лампочек слабее 150 ватт. Воистину это был человек, любивший во все вносить ясность.

– Советую не снимать перчаток,– предупредил я своих спутников.– Рано или поздно сюда наведается полиция. Не стоит озадачивать ее чрезмерным количеством отпечатков пальцев.

Приняв эти меры предосторожности, мы приступили к тщательному осмотру помещения.

– А что мы ищем? – полюбопытствовал Лафалез.

– Имя женщины, а если повезет, то и ее адрес.

Мы перерыли ящики, просмотрели валявшиеся на этажерке дешевые книги, а также стопку писем, сложенных рядом с чернильницей, ручкой и усеянной обгоревшими спичками рекламной пепельницей на чертежной доске, заменявшей собою письменный стол. Тщетно. Господин Поль Карэ был человеком порядка.

– Возникает ощущение, что здесь только что произвели уборку,– заметил Кове.

– Вы абсолютно правы, Марк. Этот человек явно не собирался возвращаться. Но можно ли назвать его поведение логичным?

– Конечно, нет. Впрочем, преступник мало чем отличается от сумасшедшего.

Я открыл дверцу платяного шкафа. Его содержимое состояло из двух шляп, трех пар брюк, куртки, двух пальто и габардинового плаща.

– Сколько пальто было у вашего сотрудника, господин Лафалез?

– Я видел на нем только два,– ответил он,– темно-серое и… Э, да вот же они!

– Когда он напал на меня, на нем была куртка. Для большего удобства. Мне кажется, если бы он задумал бежать, то прихватил бы с собой хотя бы одно пальто, чтобы припрятать где-нибудь перед тем, как идти на дело. Похоже, однако, что он этого не сделал. А ведь сейчас не такое время года, чтобы обходиться без теплой одежды. С другой стороны, покупать новую – рискованно. Я совсем недавно из лагеря, но уже знаю о талонах на товары текстильной промышленности.

– Гениальный Бюрма импровизирует,– вкрадчиво заметил Марк. – Да будет мне позволено прийти ему на помощь моими слабыми мозгами. Прежде чем расставить ловушку и, в случае успеха, смыться, ваш бандит навел здесь порядок, уничтожив все компрометирующие документы, если они у него, конечно, имелись. Что мешало ему, совершив нападение, вернуться домой, переодеться, подхватить чемодан и исчезнуть?

– В самом деле? – поддержал Лафалез.

– Логично,– согласился я.

Чемодан, стоявший в глубине шкафа, явно не производил впечатления упакованного на случай спешного отъезда. Однако я не сделал по этому поводу никаких замечаний.

Мы осмотрели чемодан, затем – карманы одежды. И не обнаружили даже трамвайного билета.

– Сматываемся,– распорядился я. Я не был ни вполне удовлетворен, ни полностью разочарован. Дальнейшее пребывание здесь уже не продвинуло бы нас в наших поисках.

И тут Марк издал торжествующий крик. На кухне в сундуке под кипой старых газет в окружении пустых флаконов из-под бензина для зажигалок он обнаружил пару ботинок и в одном из них – револьвер.

Я осторожно взял его в руки. Это было автоматическое оружие 32-го калибра иностранного производства. С необычной формы стволом. Я не смог определить, давно ли им пользовались в последний раз. Журналист указал мне его точное местонахождение. Для тайника можно было бы придумать что-нибудь и пооригинальнее.

Я принял к сведению эту малоинтересную находку и попросил Марка положить ее на место. После чего дал сигнал к отправлению.

Жерар Лафалез подвез нас к дому репортера. Прежде чем расстаться с детективом, я заставил его повторить урок, чтобы он не слишком удалялся от версии, заготовленной мною для комиссара Бернье; заручился его обещанием помалкивать о событиях минувшей ночи и убедить Луизу Брель держать язык за зубами. Он обязался выполнить все мои рекомендации и отбыл.

– Прелестный вечерок,– сказал Марк, стаскивая с себя одежду. – Нападение на мосту… жертвой которого я чуть было не стал; какой-то тип, плавающий в речном бульоне; допрос с пристрастием, примененный к аппетитной блондинке; помощник, отправленный в нокаут и связанный по рукам и ногам; проникновение со взломом в квартиру утонувшего убийцы и учиненный в ней обыск. С вами не соскучишься.

Я молчал, посасывая мундштук холодной трубки. Он продолжал:

Желая оказать содействие, я выуживаю из ботинка разгадку тайны загробного мира… забытую там человеком, который навел такой порядок перед тем, как отправиться в экспедицию. Вот что помогло бы нам напасть на след, не правда ли! Но это – если мыслить иными категориями, чем прославленный Бюрма. «Положи-ка эту игрушку на место,– изрекает наш гениальный сыщик.– Она не представляет никакого интереса…»

Он замурлыкал «Мой шахер-махер», а потом опять:

– Я все думаю об этой Луизе «Ничего-не-знаю». Здорово вы ее поприжали… А она ничего, эта девчушка. И у нее красивые глаза. К несчастью, ей суждено всю жизнь прослужить секретаршей агентства, состоящего из таких детективов, как вы, и председательствовать на заседаниях общества благочестия. Между тем она пробуждает весьма пылкие чувства… и мечет огненные стрелы в сердце Шерлока Холмса. Да! Это не Элен Шатлен, которая повела бы себя…

– Что вам о ней известно?

– Хвала Всевышнему, он не глухонемой! Неужели мои слова доходят до вас?

– Все секретарши детективов одинаковы.

– Да! Но… Элен…

Он с состраданием взглянул на меня.

– Бедняга. Догадываюсь, в чем дело. Вы отчаянно сосете погасшую трубку. Кончился табак?

Он кивнул в сторону своей брошенной на стул куртки.

– Возьмите сигарету.

– Нет. Я курю только трубку.

– Распотрошите «Голуаз» и набейте ими свою топку.

– Нет.

– Тогда, может быть, рома? У меня тут кое-что осталось…

– Послушайте, оставьте меня в покое и беседуйте сами с собой.

– А что еще остается делать в вашем обществе,– вздохнул он.– Уже пять утра. Вам давно следовало бы принять горизонтальное положение.

– Нет. Я еще поразмышляю немного, если позволите. А через час выйду прогуляться.

– Как хотите. Только не мечитесь из угла в угол. Меня укачивает.

Прежде чем предложить комиссару Бернье свою версию событий, я решил повидаться с Жюльеном Монбризоном. Этот адвокат, еще не успевший запятнать свою репутацию, слыл светочем юриспруденции и мог оказаться полезным советчиком в этом столь щекотливом деле. В семь часов утра я уже нажимал кнопку звонка первого этажа дома на улице Альфреда Жарри.

Болезненный слуга, выглядевший хуже обычного, весь извертелся. Месье еще в постели; в такой неурочный час и т. д. В конце концов он взялся доложить.

Возвратившись с благоприятным известием (в чем я ни минуты не сомневался), он пригласил меня в кабинет.

Я коротал время, рассеянно листая иллюстрации Домингеса к новеллам Э. По, потом поигрывая содержимым пепельницы. К моменту появления вальяжного хозяина я предавался третьему развлечению: выкручивал себе пальцы.

Он наскоро пригладил расческой волосы и накинул дорогой халат, зябко пряча руки в карманах. В общем, имел рассеянный вид человека, потревоженного во время сна. Он протянул мне искрящуюся драгоценностями руку. Судя по всему, он и во сне не расставался со своими украшениями.