Чтение онлайн

Утолив жажду, я продолжал:

– Наконец, поездка в Ла-Ферте-Комбетт окончательно мне все прояснила задолго до того, как на конверте письма, адресованного Элен Парри, я обнаружил штемпель вашего почтового отделения. Прежде всего выяснилось, что название этого населенного пункта мне небезызвестно. Я вспомнил, как его произнес Артур Берже, военный корреспондент, повстречавший вас там 21 июня, в тот самый день, когда Жорж Парри был замучен, признан мертвым, а затем попал в плен, а вас слегка задела шальная пуля. Потом я набрел на кое-какие оставленные вами следы, например на этот бриллиант, а также на воспоминания папаши Матье, который без труда вас опознает. Свидетелей более чем достаточно. Таких, например, как Элен Парри. В Перраше она стояла в двух шагах от вас, когда вы стреляли…

– Черт! – выругался он.

– Вы были захвачены своим… делом, пребывая в полной уверенности, что она находится от вас за тридевять земель. Неудивительно, что вы ее не заметили. Еще есть полицейские, стоявшие в оцеплении, которые ничтоже сумняшеся дали вам уйти. Еще бы, ведь они прекрасно вас шали. Да и вы сами разве не хвастались передо мной своим знакомством с полицейскими? Мыслимо ли заподозрить такую персону, как вы, в том, что она явилась зачинщицей перестрелки? К тому же, слепо нацеленные на задержание политического преступника, эти славные ребята вовсю таращили глаза, высматривая мужика со всклокоченной бородой и кинжалом в зубах…

Меня прервал телефонный звонок.

– Инспектора Фару просят к телефону,– объявил снявший трубку.

– Алло! – зарычал Флоримон,– это ты, Пти? Очень интересно,– подытожил он, закончив разговор.– Я послал Пти в нашу контору вместе с пушкой, изъятой у этого типа. Так вот, они установили, что ее пули идентичны найденным в теле некоего Гюстава Бонне.

– О, вот о ком я совсем забыл,– воскликнул я.– Бонне. Гюстав Бонне. Слуга – другой сообщник Монбризона. Дорогой мэтр отважно сообщил мне сегодня утром об исчезновении своего слуги. И поведал презабавную историю. Однако попытка ухватить быка за рога должна быть признана неудачной. Весьма сожалею, что вынужден огорчить вас, Монбризон… Вы проявили себя как умелый игрок. Уже один тот факт, что вы приняли мое приглашение на вечеринку, доказывает это…

– Мог ли я предположить, что так опозорюсь? признался он.

– Пти сообщил кое-что еще,– продолжал Фару.– У этого Бонне нашли пистолет в виде амулета, выстрелом из которого едва не была убита Элен Парри.

– Поприветствуйте это оружие от моего имени. Оно подтвердило мою гипотезу.

Я повернулся к адвокату.

– А эта кубышка,– степенно произнес я,– где она?

– Не нашел,-ответил он.

– Ай-ай-ай…– сказал я с упреком.– А я еще хвалил вас за честную игру. Не солидно. Впрочем, я вас понимаю… Терять так терять, не так ли? Пусть уж она не достается никому… Однако такой вариант меня не устраивает. Не исключено, что сокровище – при вас. Придется мне вспомнить о своих обязанностях и обыскать вас… Что уже давно пора было сделать,– заключил я, обращаясь к человеку из Тур Пуэнтю.

Опередив Фару, комиссар Бернье решительно приступил к операции.

– Ничего,– разочарованно произнес он.

– А это? – указал я здоровой рукой на пузырек, лежавший среди других вещей, изъятых из карманов адвоката, и наполовину прикрытый носовым платком.

Это был грязноватый флакон, наполовину заполненный шероховатыми таблетками, с наклеенной на нем красной этикеткой, указывающей на токсичность препарата.

– Дьявольщина! – воскликнул он, хватая пузырек,– дьявольщина, этого хватит, чтобы отравить целый полк!

Я рассмеялся.

– Эдгар По,– возгласил я.– В доме на Вокзальной улице, на каминной доске, среди пузырьков с чернилами, клеем и т.п. я обнаружил картонный футляр от этого флакона. Футляр был без крышки, но ее сняли недавно, ибо внутри коробка не запылилась. В этом пузырьке – сбережения Джо Эйфелевой Башни.

– Эти ядовитые пилюли?

– О, разумеется, они смертоносны. Но только в другом смысле.

Я попросил свою бывшую секретаршу отвинтить пробку. Она высыпала одну из таблеток на ладонь и по моей рекомендации поскоблила ее лезвием перочинного ножа. Гипсовая оболочка довольно быстро раскрошилась. И нашим взорам предстала жемчужина, которая, стоило ее только потереть, засияла своим неповторимым жемчужным блеском.

– Здесь их штук пятьдесят,– прикинул я.– Потянет не знаю на сколько миллионов!

– Вы что, разгадали содержание документа, приложенного к завещанию, но затем утерянного отправителем?– спросил Фару.

– А-а, то, что, как мне казалось, должно было быть планом? Нет. Но теперь мы можем предположить, не боясь ошибиться, что на нем был какой-то рисунок, призванный навести Элен Парри на тайник… Например, изображение пузырька… Или вырезка из того тома каталога, одна из страниц которого послужила моему другу Беберу кульком для окурков…

Через некоторое время Монбризон, обретший, казалось, присутствие духа (если только он его когда-нибудь терял), в тоне светской беседы поведал нам об обстоятельствах своего знакомства с Парри. Просто много лет назад он служил помощником адвоката этого гангстера. (Обо всем этом я проведал, сидя в Национальной библиотеке.) Знающий людям цену, Джо Эйфелева Башня сразу же заприметил его и смекнул, какую сможет извлечь из него выгоду. Потом он рассказал мне о Жаломе.

Он был вместе с нами в Сельском Уединении. И знал Элен еще ребенком. Они часто гуляли вдвоем. Он уверял ее, что окончательно завязал со своим прошлым. Эта дочь бандита была порядочной девушкой; никто не внушал ей большего отвращения, чем люди, находящиеся вне закона…

Что не помешало ей принимать эти неправедные деньги…

Он пожал плечами.

– У нее ведь не было никакой профессии, зато была потребность в безбедном существовании. Она жила в ожидании того дня, когда сможет получить диплом и начать самостоятельно зарабатывать… Вы утверждаете, что она была в доме на Вокзальной… Но если она и искала там свое наследство, то уж никак не с целью завладеть им…

В дверь постучали. Это был шофер Судебной полиции, приехавший, как он элегантно выразился, за посылкой.

Скроив ироничную улыбку, Монбризон раскланялся и, эскортируемый полицейскими, направился к выходу. Но вдруг, поскользнувшись, растянулся во весь рост. Поскольку это падение произошло как раз в тот момент, когда полицейский открывал дверь, Фару принял его за попытку к бегству. Бросившись на адвоката, он вцепился в него с явным намерением никогда уже больше не выпускать. В ходе этой перепалки в мою сторону отлетел какой-то шарик, на котором, по-видимому, и поскользнулся убийца.

Я поднял его и стал с интересом разглядывать. Это был белый катушек, напоминающий пилюли из пузырька.

– А где сам пузырек?

– У меня в кармане,– ответил инспектор.

– Покажите.

Он повиновался. Пробка на пузырьке была туго завинчена.

И тут я почувствовал головокружение. Я подумал, что глупость и профессиональная непригодность могут иметь иногда и другие основания, нежели…

У меня не было времени проверять, истинна или ложна догадка, зреющая в моем мозгу с быстротой тропической флоры. Дверь была открыта. Надо было действовать без промедления. В порыве молниеносного озарения, рискуя своей репутацией и свободой, я сжал в здоровой руке пистолет, направил его на группу выходящих людей и спросил нетвердым голосом: