Чтение онлайн

— Она на вес золота, — соглашается он, присаживаясь рядом.

Я откусываю кусочек и наслаждаюсь вкусом, свежим воздухом, прекрасным видом и солнечным светом. Это великолепное место, и, возможно... возможно, сейчас самое время рассказать ему о маленькой лжи, той самой, которую я каким-то образом умудрялась повторять снова и снова.

— Итан, — начинаю я, но теряю смелость в ту же секунду, когда он поворачивается ко мне. Это слишком красивое место, чтобы его очернять. — Разве это не слишком простое удовольствие для такого человека, как ты? Газеты ведь хотят, чтобы жители Гринвуд-Хиллс были сплошь джетсеттерами на спорткарах.

Он приподнимает бровь.

— Возможно, я бы им и был, если бы у меня не было детей и обязанностей. Прямо как твои тетя с дядей, которые путешествуют все лето.

Я откусываю большой кусок сэндвича и киваю, чувствуя себя ужасно.

— Но я всегда любил природу, даже в детстве. Мы с братом выросли на побережье и постоянно пропадали в воде. К тому же... — он смотрит на меня, и на лбу снова появляется складка. — Я не был уверен, захотим ли мы поехать туда, где есть люди.

— Тебя бы узнали?

— Могли бы. Это случается не на каждом шагу, но бывает, да. Иногда меня еще и фотографируют.

И я была бы рядом, когда это случится, что превратило бы наше... что бы это ни было, во что-то гораздо большее.

— В этом есть смысл, — говорю я.

Его плечи расслабляются.

— Я решил, что ни один из нас этого не хочет.

— Нет, совсем нет, — честно говоря, я мало что могла представить хуже, чем пристальное внимание публики к тому, что все еще так не определено. Итан доедает сэндвич и тянется ко мне, чтобы обнять за плечи. Я прижимаюсь к его боку, чувствуя себя на девяносто процентов великолепно и на десять — мошенницей.

— Я буду помнить об этом завтра, — говорит он.

Я не могу удержаться, чтобы не подколоть его.

— Надеюсь на это, — поддразниваю я. — Или ты обычно страдаешь потерей памяти?

— Нет, комедиантка ты моя, — говорит он. — И, пожалуй, не стоит об этом заводить речь, но... какого черта. Моя бывшая жена собирается заехать завтра.

О.

— Ого.

— Она королева по части смены планов в последнюю минуту, так что это не точно. Но я постарался подготовить девочек.

Я сглатываю.

— Где она обычно живет?

— Понятия не имею. Последний раз слышал, что в Портленде, но она много путешествует. Она почетный член того самого клуба джетсеттеров на спорткарах, о котором ты упоминала.

— Понятно.

Он снова вздыхает.

— Не стоило об этом говорить.

— Нет, конечно стоило. Я всегда готова выслушать, если тебе нужно выговориться.

Он сжимает мое плечо.

— Слишком добра.

Я отстраняюсь и смотрю на Итана, поигрывая бровями.

— Откуда ты знаешь, что это доброта, а? Вдруг у меня есть скрытые мотивы?

— Так. И какими они могут быть?

— Я, конечно же, не могу сказать. Но теоретически, гипотетически, в них можем быть замешаны ты, я и постель...

Его губы расплываются в улыбке.

— О, не обязательно быть доброй, чтобы добиться этого.

— Ты бы переспал с кем угодно, да?

— Если бы этим кем-то была ты — да, — Итан запечатлевает поцелуй на моей щеке, спускаясь к шее. — Так что груби сколько влезет. Ты меня не отпугнешь.

— Какое облегчение! — я провожу рукой по его волосам. — Наконец-то я могу бросить спектакль «хорошей девочки».

Он снова фыркает, прижимаясь своими губами к моим.

— Прости, Белла, — говорит он, закончив целовать меня, — но совершенно очевидно, что это не спектакль.

— Черт, — у меня перехватывает дыхание от ощущения его губ. — Значит, теперь ты знаешь мой секрет.

— Что ты хорошая до мозга костей? Да, я в этом почти уверен, — он тянет меня вверх, заставляя встать. — Давай возвращаться к машине, пока не натворили на этой тропе чего-то неположенного.

На обратном пути мы болтаем обо всем и ни о чем, и я открываю для себя маленькие, банальные факты о нем. Что Итан пьет только черный кофе и ненавидит морковь. Его первый поцелуй случился в двенадцать с соседской девчонкой — он подмигивает мне, говоря это, и замечает, что это явно закономерность, — но его брат позже признался, что тоже был в нее влюблен. Это все усложнило примерно на неделю.

Я открываю и важные вещи. Он верит, что дочери в каком-то смысле спасли его от превращения в одного из тех людей, что посвящают всю жизнь работе, и Итан благодарен им за это.

Он тоже расспрашивает меня. О брате и родителях, об учебе, о том, где я бывала. И я рассказываю ему о своей семье, об учебе и о мечтах. Я говорю так свободно только с Уилмой и Триной, но в машине с ним... ну, непринужденная близость вернулась.

Мы уже почти в Гринвуде, когда Итан переводит на меня взгляд, приподняв бровь.

— Та-а-ак, — тянет он гласную.

— Так, — эхом отзываюсь я, поворачиваясь к нему. Его густые волосы зачесаны назад, а на лице играет легкая, обаятельная улыбка.

— Говоря о том твоем списке...

— Мы не говорили ни о чем, даже отдаленно с этим связанном.

Он снова тянется ко мне и кладет руку на колено.

— Все в мире отдаленно с этим связано.

Я смотрю на его руку, на длинные пальцы и широкие костяшки.

— Ладно. Что если я не столько расскажу о списке, сколько покажу его?

Его хватка на моем колене становится крепче.

— Я был бы не прочь.

— Не прочь?

— О да, — он снова бросает на меня взгляд, и на этот раз в глазах невозможно не заметить жар. — У меня есть примерно час до того момента, как обещал девочкам быть дома.

Я обвожу контуры его пальцев, один за другим.

— Проведешь этот час у меня?

— Отличная идея.

— За мной порой замечали способность выдавать дельные мысли, — возбуждение, предвкушение, нервы... все это поднимается внутри меня. Это настолько далеко за пределами зоны комфорта — это соблазнение, это исследование. Наверняка у него были женщины его возраста, с гораздо большим опытом и талантом.

Но сейчас Итан здесь, со мной.

Как только за нами закрывается входная дверь, Итан обхватывает меня руками. Тоста нигде не видно, но с ним это всегда лотерея: неизвестно, соизволит он поприветствовать меня дома или нет.

— Кто бы мог подумать, что этим летом я буду так часто заходить к соседке? — шепчет он мне на ухо, заставляя пятиться.

Я обвиваю руками его шею.

— Кто знал, что я буду так часто заходить к соседу?

Итан целует меня глубоко и медленно, руки двигаются одновременно с губами — восхитительно большие и опытные на моем теле.