Чтение онлайн

До сих пор она этого не делала. Ни разу.

— Спасибо.

И позже той ночью, когда лежу в постели, уставившись в темный потолок, я перебираю все пятнадцать причин, по которым не следует вставать с кровати и идти по коридору к ее комнате. Такие вещи, как пространство, время, приватность, границы, доверие, прощение и беременность. Лайра ненавидела, когда к ней прикасались, пока она была беременна — вообще ненавидела быть беременной.

Белла на каждом шагу оказывается другой, но, возможно...

Я не смею давить. Давить на нас. Это слишком важно.

Но затем, около полуночи, кто-то приоткрывает мою дверь — самую малость. Я сажусь в постели.

— Да?

— Папочка?

Это Ив, ее ночная сорочка сбилась на одно плечо, кудри — как ореол вокруг головы.

— Ты в порядке?

— Да. Плохой сон приснился, — она все еще наполовину спит — в том состоянии, в котором часто бывает те редкие разы, когда просыпается среди ночи.

Я откидываю одеяло и подхватываю ее. Она сворачивается калачиком в моей постели с вздохом, а я поглаживаю рукой ее пушистые волосы. Она засыпает за считанные секунды. По опыту я знаю, что утром сон будет забыт.

Всему свое время, думаю я. На данный момент все три мои девочки под одной крышей, и этого более чем достаточно.

На той неделе Белла остается еще раз. Каждый раз, когда она соглашается, это кажется победой, тем более что девочкам тоже очень нравится. Их чертовски трудно уложить в постель в разумное время, когда рядом Белла и с ней можно поиграть.

— А разве собака не пришлась бы здесь кстати, Белла? — спрашивает ее Хэйвен, косясь в мою сторону, чтобы убедиться, что я слышу. — Разве ты не хотела бы собачку?

Белла посмеивается. Это далеко не первый раз, когда она подвергается воздействию «Операции Собака».

— Собака — это было бы здорово, — говорит она, — но с ними очень много хлопот.

Улыбка Хэйвен гаснет. Но я должен отдать должное. Она знает, что я сделаю многое, чтобы Белла была счастлива — вопрос был стратегическим ходом.

Я кладу ладонь ей на затылок.

— Возможно, когда-нибудь в будущем. Когда вы с Ив станете постарше.

— Всегда все «когда вы станете постарше».

— Не все, — говорю я. — Ты раньше просила братика или сестренку. Помнишь, я говорил «может быть, когда ты станешь постарше»?

Она смотрит на живот Беллы. Девочки не могли поверить, что там действительно ребенок, пока у Беллы не начал появляться живот. Теперь, когда его видно, они понимают это, но нет четкого представления о том, что это значит на самом деле.

Честно говоря, мне и самому в иные дни трудно осознать.

— Это мальчик или девочка? — спрашивает она Беллу. Примерно в четырнадцатый раз.

Белла ерошит волосы Хэйвен. Она терпеть не может, когда так делаю я, но от Беллы терпит.

— Я все еще не знаю. Мы с твоим папой решили не выяснять. Мы не узнаем, пока он или она не появится.

Хэйвен закатывает глаза. Она не понимает этого решения. Как и никто из наших родителей. А как же подарки? спросила меня мать Беллы, когда я впервые ее встретил. Я не знаю, что покупать!

Но Белла была тверда, и я с ней согласился. Этот ребенок с самого начала был сюрпризом.

Пусть он остается сюрпризом до самого конца.

Это не означало, что у Беллы не было подозрений, просто догадки менялись практически каждую неделю. У меня голова шла кругом от попыток уследить за постоянно меняющимися местоимениями.

— Нам пора наверх, — говорит Белла Хэйвен. — Уже поздно. Нужно дочитать книгу, которую начали вчера.

Хэйвен вкладывает свою руку, с которой недавно сняли гипс, в руку Беллы и с восторгом тянет ее вверх по лестнице. Терпение Беллы кажется бесконечным. Я все жду, когда она нахмурится, когда появится раздражение, когда отведет меня в сторону и скажет, что это чересчур. Стать матерью в первый раз — этого достаточно для любого, а стать мачехой одновременно с этим...

Но она ни разу не пожаловалась, и я в восхищении.

Мы только успели пожелать друг другу спокойной ночи, как я слышу взволнованный зов из ее спальни.

— Итан! Итан, иди сюда!

Я оказываюсь в коридоре и распахиваю дверь в ее спальню через секунду, в одних боксерах.

— Ты в порядке?

Белла сидит на краю кровати, волосы распущены, рука на животе.

— Иди, почувствуй это — он толкается.

— Толкается? — я опускаюсь на колени, осторожно прижимая ладонь к ее животу. Белла берет меня за запястье и немного смещает руку влево.

— Вот здесь, — шепчет она. — Ну же, дай папе «пять»...

Я держу руку плотно прижатой. На ней одна из моих футболок, и кожа кажется теплой сквозь тонкую ткань. И тут я это чувствую. Движение, слабое, но безошибочное.

Белла улыбается, глядя на меня сверху вниз, в ее глазах блестят слезы.

— Ого.

— Ого, — эхом отзываюсь я, прикладывая и вторую руку к ее животу. — Ты чувствуешь это? Внутри?

Она кивает.

— Очень отчетливо, даже не представляю, каково будет, когда он подрастет...

— Мы снова вернулись к «нему»?

Она выглядит смущенной.

— Да. Знаю, я часто меняю мнение, но сейчас снова уверена.

Я не могу скрыть улыбки.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Это не больно?

— Нет, нисколько, — она кладет руку поверх моей. — Теперь он затих. Может, просто хотел, чтобы ты пришел.

Я не могу придумать ни одного умного ответа.

— По крайней мере, я точно этого хотела, — продолжает Белла, и на ее щеках проступает румянец. — Как думаешь, ты мог бы остаться на ночь со мной?

— Да, — Господи, да.

Она отодвигается вглубь кровати, давая мельком увидеть светлые ноги и намек на фиолетовые трусики, а затем исчезает под одеялом. Я забираюсь следом за ней и ни на секунду не колеблюсь, притягивая к себе.

Белла устраивается на моем плече с тихим вздохом.

— Я скучала по этому, — выдыхает она.

Я провожу рукой по ее шелковистым волосам и пытаюсь сосредоточиться на чем-то, кроме теплой тяжести ее тела, прижатого к моему. Месяцы, Белла. Прошли месяцы.