Чтение онлайн

— Я заслужил этот вопрос, — шепчет он. — Признаю, малыш заставил меня пересмотреть определенные вещи. Без этого не знаю, разобрался бы я во всем так же быстро, как сейчас. Было бы... легко, так сказать, оттолкнуть тебя и не открываться. Но даже если бы ты не была беременна...

— Да?

Он отводит взгляд, и на лице проступает что-то вроде смущения.

— Я разозлился на Марию за то, что та поменяла простыни — те, на которых спала ты.

— Правда?

— И я не мог съесть ни одной выпечки, не подумав о тебе. Искал во время утренних пробежек. Возможно, потребовалось бы больше времени, чтобы прийти в себя без ребенка, но я бы пришел, Белла. Я слишком сильно по тебе скучал.

Мои ладони ложатся на его грудь, впитывая ощущение близости.

— Оу.

— И это все? Мое торжественное признание удостоилось лишь «оу»?

Я постукиваю указательным пальцем по его груди.

— Терпение, Итан.

Он издает многострадальный вздох, но в глазах читается что-то другое. Робкое счастье — надежда.

— Я никогда не отличался терпением.

— Я тоже по тебе скучала, — говорю я. — Сильнее, чем ожидала, и гораздо сильнее, чем следовало бы.

— Эгоистично признаюсь: я очень рад это слышать, — его вторая рука поднимается, запутываясь в моих волосах. — А как насчет моего вопроса? Я получу на него ответ?

Я облизываю губы.

— Я уже сказала, что прощаю тебя.

— Нет, детка. Насчет переезда.

Это нечестно — спрашивать об этом, когда его губы так близко к моим.

— Со временем, — шепчу я.

— Хмм. Пока что я согласен и на такой ответ.

— Вот и хорошо, — я приподнимаюсь на цыпочки. — Потому что это все, что ты получишь. Пока что.

Он наклоняет голову, обжигая мой рот теплым дыханием. Эта короткая пауза — нечто восхитительное. Я сама прерываю ее, прижимаясь своими губами к его. Они теплые и мягкие, и когда Итан целует меня, это похоже на возвращение домой.

Итан

Несколько недель спустя

Белла перелистывает последнюю страницу.

— А этот раздел? Насчет него у тебя не было никаких замечаний.

Я бегло просматриваю финальные абзацы.

— Это потому, что он превосходен.

— И ты не просто так говоришь?

— Не просто так. Я ведь до сих пор был честен в своих отзывах, верно?

Она кивает, поглаживая пальцами страницу диссертации. До сдачи осталось всего несколько недель, и Белла шлифует, перешлифовывает и снова пере-перешлифовывает текст.

— Он хорош, — говорю я. — Еще пара финальных штрихов, но после этого будет идеален.

— Намекаешь, что пора перестать в нем копаться.

Я посмеиваюсь, поднимаясь из-за кухонного стола.

— Да, именно это я и говорю. Хочешь еще замороженного йогурта?

— Ты плохо на меня влияешь, — говорит она. Но все же протягивает свою пиалу. Я смешиваю в морозилке те вкусы, которые ей нравятся, а когда возвращаюсь, придвигаю стул вплотную к ее.

— Беременные дамы получают то, что беременные дамы хотят.

Она недовольно ворчит, не вынимая ложки изо рта.

— Что?

— Беременные дамы. Я звучу как старуха.

— Через несколько коротких месяцев ты станешь матерью, — замечаю я.

— Да, но это тот вид старости, который в радость.

Я закатываю глаза.

— Ты будешь молодой мамой, по сравнению с остальными. Двадцать четыре года — это значительно ниже среднего показателя по стране.

Белла съедает еще кусочек йогурта. Ее волосы заплетены в косу, спускающуюся по спине, но несколько прядок выбились, обрамляя прекрасную кремовую кожу. Моя рука ноет от желания потянуться к ней и притянуть ближе.

Но до сих пор мы вели себя хорошо.

Очень, очень, очень хорошо. Она не подавала никаких признаков того, что хочет чего-то большего, чем случайные поцелуи, а я не настаивал.

Доверие. Время. Не торопиться.

Это сводит с ума, но я придерживаюсь программы.

— Не знаю, когда стоит начать рассылать резюме. Я закончу учебу как раз к тому времени, когда этот парень появится на свет, — она кладет руку на живот, ставший красиво округлым. — Кажется бессмысленным начинать раньше, чем пройдет какое-то время после этого, но...

— У тебя есть время, — говорю я. — На самом деле, в распоряжении все время мира.

Ее взгляд встречается с моим. Мы подходим вплотную к вещам, которые еще не обсуждали, — к таким вещам, как деньги и будущее наших отношений.

Я больше никогда не предложу контракт, но она ни в чем не будет нуждаться — если только позволит заботиться о ней. Прошло много времени с тех пор, как мне хотелось заботиться о ком-то, кроме дочерей, но с Беллой это желание пробирает до мозга костей.

— Я хочу работать, — говорит она. — Со временем, после рождения ребенка. Я ведь ради этого училась.

— Конечно. Для всей индустрии было бы потерей лишиться кого-то вроде тебя, — я постукиваю по ее диссертации на столе. — Это еще не совсем тянет на Нобелевскую премию, но уже близко.

Белла закатывает глаза, улыбаясь.

— Ты несносен.

— Да. И к тому же немного предвзят.

Наверху раздается звук. Белла замирает, и мы оба ждем шагов по лестнице. Они не следуют.

— Ив иногда сбивает вещи с прикроватной тумбочки, — говорю я. — Она очень активно спит.

— Маленький ниндзя.

— Точно. Пойду проверю.

Белла кивает, снова погружаясь в десерт. Я медлю, положив руку на спинку ее стула.

— Уже поздно. Останешься на ночь?

— Если твой коварный план заключается в том, что я буду спать в гостевой спальне так часто, что в итоге забуду о существовании собственной квартиры, то знай — я тебя раскусила.

— Само собой, — отвечаю я. — Но это не значит, что план не работает.

Белла улыбается, глядя на меня снизу вверх. Беременность подарила ее щекам почти не сходящий румянец, и что-то в глазах, в волосах... все стало другим, неуловимым, помимо более очевидных изменений в теле. Невероятно, но она стала еще красивее.

— Это блестящий план, — говорит она.

— И тебе пора перестать активно ему сопротивляться.

Ее рука ложится на мою, лежащую на спинке стула. Тонкие, теплые пальцы. Мое тело напрягается от этого легкого контакта.

— Я останусь на ночь.

— Слава богу. Я был в секунде от того, чтобы начать умолять.

Она качает головой, убирая руку.

— Льстец.

— Гостевая комната готова, — добавляю я, вынужденный сделать это из врожденной вежливости. Но и моя постель тоже, хочется добавить. Останься со мной.