Чтение онлайн

Оказывается, соблазн велик. Ведь все просто: решиться — будут деньги, девчонки, друзья и веселье. И оправдание в собственных глазах у тебя есть — на завод или на фабрику, на стоящую работу тебя не берут, не доверяют, считают низким и недостойным существом. Тебе не верят. Но нужно ли оправдать это недоверие? Возьмет Серый эти чемоданы — и недоверчивые начальники будут правы. И у Серого опять не будет покоя, а только страх, унижение, стыд. Нет, уж лучше быть кем угодно, даже «вышибалой».

А этот товарищ с «подушкой» под рубашкой оказался всего лишь колхозным селекционером, в чемоданах же было сортовое зерно.

Рефлекс авантюрной жизни

Рыжий пропал, и о том, что он получил пятнадцать суток, Серый узнал в тот день, когда его самого выпустили из вытрезвителя, куда его завела шляпа. Гуляя по городу, он увидел в стеклах витрины одного

магазина свое отражение и вдруг нашел, что выглядит недостаточно элегантно. Не мешало бы приобрести новые брюки, но на них не хватало денег, и тогда он решил избавиться от потрепанной фуражки и купил шляпу за восемь рублей. Элегантности сразу прибавилось. Едва он вышел из магазина в новой шляпе, как встретил Карася, которого своим видом весьма удивил. К тому времени, когда они дошли до заведения Барабана, чтобы обмыть шляпу, к ним присоединились еще несколько личностей, а когда через несколько часов закончили «обмывку», Серый совершенно не соображал, что ноги его несут не в сторону «Дружбы», а в сторону вытрезвителя, где он наутро себя и обнаружил в обществе какого-то человека, который ползал на четвереньках и бормотал:

— Шерт возьми, где же мои жубы,— после чего он выудил из-под шкафа челюсть и вставил ее в рот.

Рыжий, которому постоянно не везло, получил пятнадцать суток из-за мухи. Толкаясь по улицам, как бешеный слон, он как-то вломился в молочный магазин, где старенькая продавщица налила ему стакан молока. Он собрался его выпить, но тут заметил муху. Она была дохлая, но плавала в молоке, и обида захлестнула Рыжего.

— Ты что!.. Старая... (он применил нецензурный термин, обозначающий неприличную женщину), мухами торгуешь! — рявкнул он свирепо, не замечая, что в магазин тихо вошел молоденький младший лейтенант милиции. Интеллектуальная беседа Рыжего с продавщицей закончилась скверно: ему дали пятнадцать суток принудительных работ и возили на городскую свалку собирать утиль и металлолом.

Выпустили из милиции Рыжего и Серого в один день. Оба они были мрачные, а Рыжего сильно угнетал еще и тот факт, что он лишился волос. Серый отделался штрафом и внушением, но для него и этого было достаточно — он простить себе не мог: столько времени держался и из-за дурацкой шляпы... Выйдя из милиции, они оказались в объятиях Евгения и Карася, которые им обоим сердечно сочувствовали. Рыжему приспичило в баню, он давно не мылся, и Евгений пригласил всех к себе домой, где Рыжий может вымыться в ванне. Предложение было принято.

Квартира Евгения производила впечатление: две большие комнаты, кухня, ванная, балкон, мягкие кресла, ковер, буфет... Книжные полки с новенькими томами, телевизор, радио — все новое.

— Вот кто жить умеет! — объяснил Карась, имея в виду жену Евгения.

— Дом у нее — гастроном, деликатесы какие хочешь. А недавно они мотоцикл отхватили за бесценок, уценили так, что комар носа не подточит.

Женька извлек из холодильника бутылку коньяка и предложил выпить, но Рыжий решил сначала помыться. Тогда Женька принес ему чистое белье и отмахнулся от протестов Рыжего: «Подумаешь, белье... Пустяк!»

— Хочешь, я тебе «кадра» раздобуду? — деловито предложил Евгений, когда все расселись в мягкие низенькие кресла вокруг маленького полированного столика и вкушали коньяк с ароматным кофе.— Есть девка одна на примете — музыкантша. В школе работает. Моя жена ее хорошо знает. «Левых» она, кажется, не зашибает, квартирка у нее однокомнатная, но девка зато, говорят, хозяйственная. И что самое важное — тихая.

— Она не то чтобы красивая, но тебе с ней не детей крестить,— продолжал Евгений.— Она тебя с искусством, познакомит. Книжки ты уже читаешь, а вот с музыкой ознакомишься — совсем культурным человеком сделаешься. А насчет детей можешь не волноваться. У нее такая структура: как родит, так и помрет. Болезнь у нее какая-то сердечная. Но тебе это не помешает, глядишь — наоборот.

Разморившийся после ванны, захмелевший от коньяка, в чистом

белье, побритый, Аркадий развалился в кресле, вытянув далеко вперед ноги: из угла в угол рта ходила потухшая сигарета.

— Что... — говорил он бессвязно,— музыкантша... Как звать? Лариса, Лорка, стало быть... Все равно. Давай ее, музыкантшу эту, полезем в искусство, один черт!.. Налей еще.

В это время вошла еще молодая, немного располневшая женщина, брюнетка, густо покрытая косметикой. Эта женщина, видимо, не жалела ни красок, ни «левого» лака, чтобы нравиться красавчику Женечке с чудными ресницами.

— А-а! Жена...— пьяно и одобрительно протянул Женя, лениво оглянувшись. — Галка моя, иди, знакомься с парнями... Как тебя? — спросил у Рыжего, будто позабыв его имя. — С Аркашей. Хороший парень, за муху пострадал... Эге-эге-ге!

Вдруг им стало невероятно весело, засмеялись все сразу, и Женя обстоятельно рассказывал жене о том, как Рыжий мухе, плавающей в молоке, позавидовал. И Гале тоже было смешно. Она закурила, лихо выпустила спиралью колечки дыма и пошла в кухню за рюмкой для себя. Вместе с рюмкой принесла еще бутылку коньяка, чем вызвала восторженный рев мужчин. Когда же она снова удалилась — за закуской, Женя шепотом сообщил:

— Заметьте, какая послушная. Что хочешь сделает, намекни только.

И ноги вымоет, и воду выпьет. Не баба — клад!

Он предложил выпить за женщин.

— Иди сюда, Галя! За баб пьем. Ура!

Он был в ударе, ему нравилось красоваться собой, квартирой, женой, нравилось, что он так ловко устроился. Тут он заметил присутствие Серого и набросился на того с вопросами. Не хотелось Серому распространяться о своих делах, но говорить о чем-то надо было. Он коротко рассказал, что пытается устроиться на работу.

— Хочешь, я тебе такую дам бумагу, что везде устроишься, где захочешь, — вдруг сказал Евгений, вскочил, ушел в другую комнату. Вернулся он с какой-то бумажкой.

— Специально для тебя. Я тебя писателем сделаю. С этой бумагой ты законный мыслитель. Я ее на улице нашел.

Это была какая-то справка, написанная на типографском бланке, выданная литературным кружком неизвестному молодому начинающему литератору. В ней заключалась просьба к руководителям «местных учреждений» оказать помощь молодому литератору в сборе материала для его готовящейся книги и т.п. Каким образом она могла помочь Серому, никто не понимал.

— Ну что за бестолочи! Бумага, — нравоучительно заявил Евгений, — это главное в жизни. Раз уж она в твои руки попала, она — сила. А всякую силу надо направлять на полезную деятельность. Силу нужно эксплуатировать.

И Евгений принялся объяснять Серому, что тот станет корреспондентом, пойдет на фабрику и представится. Он решил написать роман и для этого собирает материал. Необходимо перевоплощение. Пожалуйста! Выпишут Трудовую и, будь любезен, перевоплощайся на здоровье.

Серый обратил внимание присутствующих на тот факт, что справка выписана не на его имя. Но Евгений заявил, что исправить это — пара пустяков.