Чтение онлайн

— Неси глаженую! Что ты мне подаешь?! Распустились вконец!! Пороть вас некому!!

Горничная начала подавать ему, боясь заглянуть внутрь хозяйской комнаты, одну за другой несколько свежих поглаженных рубах, и все они полетели за дверь в коридор, образовав целую кучу бесформенно разбросанного белья.

А сам Менделеев, уже не в силах сдержаться, топал ногами и кричал так громко, что, казалось, было слышно даже на улице:

— Мне подадут сегодня хорошо поглаженную, без морщин, сорочку? Я сколько буду ждать? Я кому сказал? Глашка! Феозва! Сколько это будет продолжаться? Я опаздываю!!!

Просунулась голова испуганной жены и скрылась.

Заплакал Володя в детской, туда забежала перепуганная едва ли не до потери сознания горничная, за ней нянька, подхватила ребенка прижала к себе.

Плотно закрыли дверь.

Замерли.

Крики продолжались еще несколько минут, потом все стихло.

Хлопнула дверь в кабинет, и вновь стало тихо.

Феозва тихо на цыпочках подошла к закрытой двери, несколько раз дернула за ручку.

Закрыто.

Из кабинета раздавались всхлипы и рыдания.

Она прошла к себе, торопливо взяла в руки вышивку. Руки дрожали, иголка выпадала из пальцев, у нее началась дрожь во всем теле.

Вдруг в комнату вбежал плачущий Менделеев и упал перед ней на колени, протянул руки и прерывистым голосом проговорил:

— Прости, ангел мой. Прости меня, дурня. Не знаю, что со мной приключилось. Ты права, третью ночь без сна, нервы ни к черту, ничего не выходит. А тут еще сорочку подали мятую… Не смог сдержаться… Не мог…

— Рубашка глаженая. Я сама проверяла. Боюсь, Глафира тоже уволится, как и предыдущая девушка. Наверняка по городу о тебе уже идет недобрая слава. Ты совсем не можешь держать себя в руках.

— Ты права, я виноват. Глубоко виноват, но ничего поделать с собой не могу. Не в силах. Эта ярость, непонятно откуда она во мне берется. Весь свет немил. И не могу остановиться, пока не пройдет эта вспышка. Да, нужно отдыхать, гулять, ходить в театры, но у меня совсем нет свободного времени. Ты же знаешь…

— Митя, приди в себя. Ты уже взрослый мужчина, не мальчик. А ведешь себя как капризный ребенок. Так же нельзя. Я боюсь сейчас с тобой говорить, ты в любой момент можешь опять поднять крик, всех напугать, поставить в неловкое положение. Иди успокойся окончательно, а вечером поговорим. Да, не забудь извиниться перед Глафирой, она девушка неплохая, но ты ее напугал, обидел, я видела слезы у нее на глазах. Хорошо? Сделай, как прошу тебя.

— Конечно, я извинюсь, — ответил он растерянно, хотя видно было, что думает совсем о другом.

Действительно, он тотчас заглянул в детскую, увидел там сидящих, прижавшихся друг к другу молодых девушек, горничную и няньку, имени которой не мог вспомнить, с его тоже напуганным сыном на руках, подошел к ним, извинился, пообещал, такое впредь не повторится. Потом, неожиданно для себя, да и для них тоже, погладил одну из девушек по голове, даже попытался поцеловать руку горничной, но та, еще больше испугавшись проявления хозяйской ласки, тут же ее спрятала. Тогда он с вымученной улыбкой взял на руки хныкающего сына, попытался успокоить, походил с ним по комнате и вдруг, о чем-то вспомнив, вернул ребенка няньке обратно и чуть ли не бегом помчался к себе в кабинет и вновь уставился на шахматную доску.

На кафедру он зашел, что называется, туча тучей. Мрачный, насупленный, весь ушедший в себя, прошел к своему столу и достал из портфеля бумаги, разложил их и начал просматривать. Секретарь с чем-то обратился к нему, но он отмахнулся, дав понять, что занят. Кто-то из находившихся там коллег завел разговор о погоде, но он так глянул в его сторону, что тот моментально замолчал, а вскоре и совсем поднялся и, не сказав ни слова, посчитал за лучшее выйти вон. Вслед за ним направились и остальные преподаватели, включая лаборантов, желая оставить Менделеева одного, понимая, ему не до них.

Секретарь на полпути в деканат вспомнил, что забыл взять с собой некоторые документы, вернулся и, едва открыв дверь, остановился на пороге. Он увидел, как Менделеев водил пальцем по исписанному листу, держа в руке несколько карточек, с которыми последнее время почти никогда не расставался, а постоянно доставал их, перебирал, раскладывал перед собой. Вот и сейчас он повторял вслух и вовсе непонятные секретарю слова:

— У-у-у… Рогатая! Чего пялишься на меня? Чем недовольна? Почему не хочешь встать на место? Сейчас я тебя, сейчас… Не хочешь? Ну и не надо, другого найдем…

Секретарь попятился обратно и осторожно прикрыл дверь, решив, что бумаги подождут, отправился на соседнюю кафедру. По пути он наткнулся на того самого преподавателя, что счел за лучшее первым выйти вон. Тот тихонько спросил, увидев перекосившееся в недоумении лицо секретаря:

— Что там? С Дмитрием Ивановичем чего-то случилось?

В ответ секретарь лишь выразительно покрутил у виска и быстро зашагал по коридору. Преподаватель же лишь глубоко вздохнул и сказал громко, надеясь, что кто-то его обязательно услышит:

— Этого следовало давно ожидать. Нельзя же служить сразу в трех местах и еще частными заказами заниматься. Довел себя наш гений до ручки, совсем довел…

Войдя в аудиторию, где собрались на его лекцию слушатели, Менделеев подошел к кафедре, поднял руку в приветствии, с улыбкой слегка поклонился, сделал знак рукой, что все могут сесть, и начал лекцию следующими словами:

— Друзья мои, прежде чем перейти к главному вопросу наших занятий, хотелось бы напомнить вам, что предмет, который мы изучаем, носит весьма древнее название — химия. Кто знает, как и с какого языка переводится это слово? Ну, смелее, смелее. Никто не знает? Могу в утешение сказать, что точный ответ вряд ли кому известен. И мне в том числе.

Есть несколько вариантов его перевода. Первый — с арабского, но они в свое время позаимствовали его у древних египтян. У них слово «химия» звучало не так, как сейчас, — пишет на доске, вот как: «km.t», что значит «чёрный».

Некоторые ученые считают, будто бы именно от этого пошло название — «Египет». А еще: чернозём, свинец и прочее.

Древние греки обозначали эту науку так, — записывает, — ??µ??— «сок», «эссенция», «влага», «вкус». Другое, близкое к первому по написанию и звучанию, слово опять же у древних греков: ??µ? «сплав (металлов)», «литьё», «поток».

Но есть и такое: ??µ?????, что означает «смешивание».

В любом случае, точного ответа нет и вряд ли его кто-то сможет вам его дать. Для нас же химия — это наука о веществах, их составе, свойствах, об их превращениях, химических реакциях, а также о химических законах и закономерностях. Есть ли у кого вопросы? — спросил он у аудитории.

— Да, — поднял руку юноша в очках, — а зачем нам ее изучать, если все давно открыто? Все вещества известны, их свойства тоже. Мы опоздали, до нас все давно открыто…