Чтение онлайн

— Всё еще непонятно, — вскинула бровь я.

Этого в моих сегодняшних книгах тоже не было. Надо сказать, с каждой минутой я всё сильнее разочаровывалась в библиотечном фонде Форвана. Зато убеждалась в мощи цензуры миленького мира Гало.

Борис тут же взялся за ликбез и в этом вопросе. Он налил мне вина, разбавленного водой (чтобы получилось аутентично, по-гомеровски), и выдал горсть грецких орехов (кажется, он не знал, что, вопреки названию, они не из Греции, раз притащил их на тематическую вечеринку. Хотя, может, они просто ему нравились. Или это был такой тонкий стёб).

Потом землянин деловито улёгся на полу рядом со мной, по-свойски умостив голову в венке мне на колени, и принялся объяснять:

— Короче, Вилка! Краткий экскурс. В мире Гало, чтобы ты знала, две тысячи лет назад случился апокалипсис.

— Вот так начало! — опешила я.

— Ага. А до него тут была так называемая Эпоха Расцвета. Именно тогда здесь жили великие маги. Они колдовали очень рьяно. Слишком. Переизбыток колдовства негативно влиял на реальность, и в итоге жахнул Катаклизм. Дальше было что-то вроде двухсот лет упадка, а потом цивилизация начала потихоньку восстанавливаться. Но всех великих магов на всякий случай перебили, чтобы неповадно было. Ясен-красен, куча их заклинаний была утеряна навсегда. Ещё больший процент плетений оказался записан типа на салфетках, на заборах, в ежедневниках между адресами любовниц… И всё это без комментариев. Вот в этом всём и пытаются разобраться Младшие Мёрклые.

Теперь я с куда большим любопытством смотрела на Иньча.

— Звучит интересно, — протянула я.

Иньч в ответ неопределённо пожал плечами, затянулся и вдруг выдохнул клуб едкого дыма мне прямо в лицо.

— В первую очередь не «интересно», а рискованно, — скрежещущим голосом процедил он, пока я пыталась возмущённо откашляться. — Никогда не знаешь, что за заклинание у тебя перед носом: ведь у великих магов не было единой системы. Каждый из них был демиургом и создавал плетения, как хотел. А ещё очень много заклятий бессмысленны. Например, я тут недавно долго изучал формулу, а оказалось, что она нужна, чтобы колокольчик над твоей дверью звенел, если соседская корова подойдёт слишком близко к забору между вашими пастбищами. А я угробил на расшифровку три месяца!.. — Он раздражённо нахохлился.

— Ну, это лучше того раза, когда ты по ошибке чуть не снял с себя скальп, — тактично поправила его Мэгги. И чуть дёрнула ногой, тормозя того улыбчивого студента, который умащивал ей щиколотки маслом, а сейчас, увлёкшись, пополз выше.

— А зачем вы вообще это изучаете? — прищурилась я.

Мэгги смирилась с поползновениями однокурсника и откинулась на подушки.

— Миру нужны новые заклинания, Вилка, — сказала она. — Всегда нужны. Всё растёт, всё меняется и расширяется: потребности, задачи, запросы.

— А почему нельзя просто придумать новые плетения? Зачем копаться в мусоре?

— Землянка, ты что, правда считаешь, что мы идиоты? — сквозь зубы процедил Иньч. — Мы бы придумали, если бы могли. Но только великие маги были способны создавать новые заклинания. А теперь их время ушло… Все наши знания — из книг, и мы не можем этого изменить. Никто из жителей Эпохи Заката не умеет разрабатывать плетения. Естественно, мы пробовали, миллионы раз. Но это просто невозможно. Чего-то не хватает, магия не слушается. Великие маги были колоссами, а мы лишь тень от их тени. И никому из нас не дано стать демиургом. Увы.

Он замолчал, и это «увы» повисло в воздухе, будто петля для удушения. Все, кажется, в некотором изощрённом роде наслаждались тоской и тленом обречённости. Прикрывали глаза, пили, курили, страдали. Гном Орфей заиграл нечто меланхоличное.

Привет Донне Тартт, не иначе.

Только Мэгги вдруг кашлянула, поправив венок:

— Не говори «никому», Иньч. У нас ведь есть Артур, верно?

Не успела Мэгги договорить, как комната наполнилась негодующими криками и бранью. Кто-то даже на ноги вскочил, демонстрируя крайнюю степень возмущения.

Борис со стоном приподнялся с моих колен и обвиняюще выпростал длань в сторону медсестрички:

— Пошто, неверная?! Нормально же общались!

Мэгги пожала плечами:

— Ну просто вы вводите Вилку в заблуждение, утверждая, что никто в мире Гало не может придумывать новые заклинания. Артур ведь может. Он — наш мессия.

— Это ещё не факт! — почти выплюнул Иньч, чьё лицо неприятно заострилось при упоминании студента. — Всё, что мы знаем пока, — так это то, что папаша Эдинброг устроил глобальный пипец с Тварями!

— Неправда! — вскочила Мэгги. Её хорошенькое лицо разрумянилось от праведного гнева. — Порталы с Тварями появлялись и раньше, отец Артура всего лишь пытался их закрыть!

— Ага, а вместо этого размножил!

— Он не специально! Все допускают ошибки!

— Но не такие, которые стоят жизни тысячам людей! — зашипел Иньч, тыча костлявым пальцем Мэгги в грудь.

— Большим делам — большие риски! — уперлась та.

— Народ, наро-о-од! — Борис по-барски раскинул руки и нахмурился, пытаясь утихомирить гостей. — Как по мне, беда не в том, что старый мистер Эрик Эдинброг заявил всем, что он изобретёт заклинание, которое навсегда закроет дыры между мирами… Да здравствуют уверенные в себе люди и всё такое. Беда в том, что, когда у него это не получилось, он пошёл путём, недостойным истинного самурая.

Все закивали, хотя вряд ли многое знали о наших земных самураях. И об их понятиях чести.

Как и Борис. Ибо он повернулся ко мне и пояснил:

— Чтобы ты знала: повесился папка Артура два года назад.

— Господи… — пробормотала я ошарашенно.

Так вот о ком говорил нимфин Каприз.

— Ага, — тяжело вздохнул Борис. — Что почему-то не убило его пошатнувшуюся репутацию, а, наоборот, укрепило её: для многих самоубийство стало признаком того, что чувак был гением-пророком, покинувшим нас, грешников, в назидание.

— Он и был гением, Бор! — закричала Мэгги, но Борис лишь отвернулся.

Пара студентов недовольно поднялась, одёрнула тоги и пробормотала:

— Мы пойдём. Не любим политику. И разговоры о конце света.

— Не-не-не! — Бор ухватил их за руки. — Всё, тема исчерпана. Развлекаемся дальше. Мэгги просто мирра в голову стукнула: прямо сквозь поры на коже к мозгу примкнула и закоротила там что-то. Мэг, вечеринки — время наслаждений, а не политических споров. Тем более, греческие вечеринки. Кстати, рассказать вам, что такое настоящая дионисийская оргия?

— Рассказать! — обрадовались студенты.

Мэгги поморщилась было, но потом пожала плечами и плюхнулась обратно на ковёр.

Ребята начали болтать, смеяться и придуриваться, более не касаясь темы Артура. Меня же, наоборот, волновала только она.

Поэтому, когда разговоры и танцы сменила карточная игра с непонятными правилами и очень фривольным подтекстом, и мы с Мэгги выбыли в первом же раунде, я попросила её показать мне террасу:

— Хочу подышать свежим воздухом.

Мы нырнули под шторы и вышли на балкон. Вновь горы и звёзды, прохладная майская ночь, красота. И мы — две дуры в простынях и с голыми плечами.