Чтение онлайн

— Начнём практиковаться на днях, — кивнул наконец он.

А меня вдруг пробило:

— Артур, мне жаль, что я тогда молча ушла на вечеринку к Борису. И нарушила твою просьбу о том, чтобы вернуться до полуночи. И. наорала на тебя за то, что ты не рассказал мне свою историю. Прости. Ты имел право молчать.

Он вздохнул и пожевал губами.

— А ты имела право знать. И про Судный день, и про странности университета — ангелов и всё такое… Так что тоже, — он поморщился, — прости.

Мы чинно кивнули друг другу, принимая извинения.

Мне казалось, у меня с плеч не то что камень упал — целый пик Маттерхорн, не меньше. Артур тоже повеселел.

Он осторожно сел на кровать рядом со мной. И, поколебавшись, спросил:

— Вилка, почему ты плакала той ночью?

— Я не плакала.

Эдинброг сощурился.

— Я маг вообще-то. У меня отменный слух.

— А это как связано?

— Ты плакала из-за Бориса?

— Конечно, нет.

— Но ты ведь была с ним? До того, как я нашёл тебя?

Фак, ну опять.

— Да, — поморщилась я.

— Понятно.

Эдинброг замолчал. А потом вдруг протянул руку вперёд и коснулся моего носа. Осторожно пощупал хрящик. Я с подозрением скосила глаза на его пальцы.

— Много крови было, да?

Я непонимающе кивнула. Артур поджал губы и встал.

— Пойдём. Я хочу тебе кое-что показать.

Времени было около двух ночи.

Поэтому, когда Артур решительно двинулся к порталу, ведущему на первый этаж, я, наученная горьким опытом, сказала:

— Эй, постой! Там же ангелы, — пояснила я, как неразумному. — Комендантский час, всё такое.

— Уж я-то знаю, — фыркнул Эдинброг. — Не учи учёного!

Он вспрыгнул на бортик фонтана и демонстративно постучал по лепестку лотоса:

— В тему о знаниях. Ты же вычитала, среди прочего, что эти цветки записывают все перемещения студентов?

Я кивнула. Это действительно было так: порталы оказались с гнильцой, как некоторые интер-нет-программы, подло сливающие ваши данные тем или иным организациям, в зависимости от того, кто больше заплатит. В данном случае информация шла напрямую в кабинет ректора: регистрировалась там в магическую кляузную книгу и затем применялась в качестве улик. И, потенциально, как реалити-шоу.

Собственно, узнав об этом, я заволновалась: ведь мы с Борисом оставили ангелов в клетке, а за порчу университетского имущества в крупных масштабах предписывались очень, очень неприятные наказания… Но ко мне никто не приходил с обвинениями, и поэтому я решила, что Борис как-то там разобрался.

Бор — он такой. Инициативный.

— Поэтому вчера, — продолжил Артур, рассеянно поглаживая белые лепестки, которые под его колдун-ской рукой как-то почти сладострастно мерцали, — когда я пошел искать тебя, все мои телепортации оказались на виду. В том числе те, что ведут к ангелам — там я искал тебя в первую очередь. А вот на землян наша система не реагирует, — он цокнул языком. — И вы с Борисом для телепортов — невидимки. Никто не знает, что вы были на первом этаже.

— Та-а-а-ак? — протянула я, начиная подозревать, в какую сторону сейчас пойдёт диалог.

— К счастью, система не оповещает ректора о мелких нарушениях. Ему нет нужды просто так лезть в Книгу Телепортов. Но если бы утром оказалось, что какой-то бесстрашный самоубийца устроил шухер среди ангелов-стражей, ректор бы непременно полез проверить, кто это был.

Я нахмурилась, глядя на мрачного-мрачного Артура.

— Ты хочешь сказать, что это тебя наказали вместо нас?

— Нет, меня не наказали, — с ненавистью процедил Эдинброг. — Потому что я… — он судорожно вздохнул, — прибрал ваш бардак.

И в воздухе явственно проступили очертания всех невысказанных им после точки матерных слов.

— Оу, — сказала я.

А сама подумала: и как он нас не убил тогда? Представляю, каково это — помогать скрыть следы преступления тому, кого ненавидишь, и той, что пошла с первым на вечеринку.

— Спасибо? — вновь сказала я вопросительно.

— Ничего подобного. На сей раз ты так просто не отделаешься, Вилка. Борис — тем более.

— Мстить будешь? — предположила я.

Он оскорблённо поморщился. Что есть, то есть — у думающих слоёв населения слово «месть» давно стало признаком мелкой душонки. Ибо душа широкая легко переступает через идиотов и живёт дальше, не тратя себя на сведение счётов.

То есть мстить-то по-прежнему, может, и хочется. Но лучше не надо. И вслух говорить об этом точно не стоит: вместо аплодисментов получишь совет обратиться к психологу.

— Объясню позже. Сейчас продолжим экскурсию. Тебе стоит узнать кое-что о Борисе и его… джентльменстве.

Мы воспользовались лестницами — несколькими штуками по очереди, после чего вломились на кафедру Зоологии — Артур беззастенчиво вскрыл замок заклятьем. Там, как и во вчерашнем хранилище, располагалось некоторое количество клеток — кабинетные образцы.

Эдинброг подхватил с этажерки лампу, в которой сияли сонмы светлячков (как по мне — весьма лицемерный фонарь для зоологов, ну да ладно), и подвёл меня к дальнему углу помещения.

Там на столике стояла вытянутая клетка с песком на дне. На сей раз миниатюрная. На стене над ней висела табличка: «Смертельно опасно!»

— Знакомая штука? — спросил Артур. Я кивнула.

Эдинброг взял со стола перочинный нож и уколол палец. Выступила капелька крови. Артур вытер её о тяжёлое папье-маше в виде гранитного филина. После чего открыл решётку на клетке и положил птицу внутрь. Закрыл решётку. Поставил на часах таймер на полторы минуты.

Он и не думал объясняться.

Тогда я просигналила ему бровями: «Эй, что происходит?» И пока часы тикали, колдун монотонно, как в полицейском отчете, угадал-обрисо-вал мне наш с Борисом путь той ночью:

А) Суетливый сбор врагов для погони;

Б) Ох! Вилка падает в темноте на незнакомой ступеньке, о которой Бор забыл предупредить!

В) Ох! У Бора идея! Щас он всех спасёт!

— А потом ты, раненая, находилась в клетке, подманивая ангелов, а он, наверное, ждал снаружи, да? Ну или зашёл и сразу выскочил… — Артур расчистил себе место на кафедре и теперь сидел на столе, зажав светлячковую банку между коленей. Освещение снизу — как фонарик в детском лагере — придавало рассказу привкус страшилки.

— И при этом тебя не смутило, — продолжил студент, — что якобы пустая клетка была заперта на сигнализацию.

— Ох, — сообразила я.

Это и впрямь было странно.

Таймер сработал…

— Смотри, Вилка.

Я во все глаза уставилась на наш демонстрационный образец. Как той ночью, песок в нём начал подниматься смерчем. Воздух — явственно густеть. Появилось ощущение чьего-то присутствия. Мурашки схватили меня за горло.

Каменная сова — определённо неживая — стала дергаться туда и сюда, мигая. Долбиться о прутья решётки. Чуть крошиться.