Чтение онлайн

Победа была близка! Мы точно получим высший балл — за сотрудничество, за атаку, защиту, находчивость и, чёрт возьми, милосердие: Захват не причиняет боли.

Но. Не успела формула долететь до соперников, как над ареной вдруг разнёсся низкий звук — бом-м-м!

Все заклятья потухли разом, как отрезало. Я ошарашенно обернулась. Чёртов гном, стоящий у гонга, поднял табличку «Перерыв».

Ах ты ж.

Я перехватила взгляд Каприза. Он был многообещающе-убийственным.

Помощники экзаменаторов вытолкнули нас с арены в разные стороны и всучили бутылки с водой.

— Три минуты отдыха! — орали они, отвратительно-бодро похлопывая нас по плечам. — А потом снова в бой!

— Чёрт! — бормотала я, глядя на Артура. — А теперь-то что? Нашу хитрость мы истратили впустую, и, кажется, сейчас меня сгрызут в первую же секунду боя!

— Я окружу тебя щитом. Не сгрызут.

— Но ведь нельзя держать стабильный щит и кидать атаки одновременно! Что, ещё целый раунд в обороне простоим? И снова перерыв? И так до вечера?

— Я могу опять сделать тебя невидимой, ты где-нибудь затаишься…

— Пума — дикое животное! Она мигом найдёт меня по запаху! В первый раз она просто не ожидала подвоха, поэтому не искала вовсе.

Артур перестал отвечать на мои очевидно истеричные реплики. Он тоже был не очень-то рад нынешнему раскладу.

— Ладно, — сказал наконец Эдинброг, одним махом вылив всю бутылку воды себе на голову, чтобы охладиться.

Этот жест в его исполнении был настолько шедеврально-рекламным, что я даже немного утешилась. Да, страшно. Да, сейчас умрём. Но с каким же красивым галианцем меня свела судьба на прощанье!

— Ладно, — повторил Артур, тряхнув головой. — По правилам я не имею права трогать чужого фамильяра, но своего, конечно же, могу. Есть одно заклинание, которое по-хорошему занимает минимум час вязи, иначе истощает колдуна очень сильно, но… ай, ладно, восстановлюсь как-нибудь, — похоже, он уговаривал скорее самого себя, чем меня. — Помнишь, как я нарастил тебе русалочий хвост?

— Да.

Нас уже звали обратно на арену.

— Я не сказал тебе об этом, но меня восхитило, как быстро ты адаптировалась к изменённому телу. Это какая-то землянская особенность — вы очень легко подстраиваетесь под обстоятельства, помню по Борису. Мы, галианцы, будем приходить в себя целый день, даже если нам просто сделать перепонки между пальцами или что-то столь же безобидное. Короче, Вилка.

Мы уже выходили на песок. Зрители хлопали. Экзаменаторы что-то бубнили.

Артур на мгновение затормозил, тремя пальцами взял меня за подбородок и, глаза в глаза, чтобы точно дошло, сказал:

— Я сейчас сделаю тебя тигром, о’кей?

27 Р-Р-Р. МОЁ.

Нет, не о’кей! Совсем не о’кей! — хотелось закричать мне, но я только судорожно кивнула.

И попросила:

— Только сделай меня гигантским тигром, ладно? Чтобы я была гораздо больше пумы.

Потому что сейчас у нас определённо тот случай, когда размер имеет значение.

— Обещаю, — кивнул Эдинброг.

Главный экзаменатор приподнялся в своём бассейне и с плеском упал обратно, знаменуя начало раунда… И тотчас же Артур принялся колдовать.

Он быстро крутил запястьями, перекатывался с пятки на пятку и раскачивался всем телом — как в видеоролике по цигуну, поставленном на быструю перемотку. Наконец Артур что-то прошептал, и его глаза вспыхнули нестерпимо алым цветом. Воздух вокруг нас сначала помутнел, а потом в нём начали проявляться потоки света, похожие на закрученные ленты гимнасток. Или скорее даже на светящиеся золотом цепочки ДНК.

Я не знала, куда смотреть: на яростного Артура или на наших соперников. В первый момент Каприз и его пума вообще не поняли, с какой это радости Эдинброг стоит к ним спиной, хотя бой уже начался. А теперь они наконец осознали, что происходит, и сорвались нам навстречу, явно намереваясь пресечь это безобразие на корню.

Вот только истинное безобразие неодолимо.

Эдинброг зубами схватился за край одной наколдованной цепочки и втянул её в рот, как длинную мармеладку. Потом одним махом собрал остальные «ДНК» в букет, смял их в кулаке, под-шагнул ко мне и вдруг сделал две весьма неожиданные вещи одновременно.

Во-первых, он резко опустил руку с чарами мне на грудь, в район сердца (вообще я бы сказала «он ударил меня по груди», но это звучит абьюзивно даже в условиях боя).

А во-вторых, Артур подтянул меня к себе, наклонился и. поцеловал.

Точнее, в первую секунду я подумала, что это поцелуй. И решила, что Эдинброг свихнулся. Или просто оказался яростным, воинствующим романтиком. Что, в принципе, то же самое.

И что я свихнулась с ним заодно — потому что внезапная, оголтелая радость, заполнившая меня при первом же касании его губ, явно сигнализировала о каких-то сбоях в системе… Например, о первых симптомах болезни, которой присвоили международный код F 63.9. (Якобы. На самом деле информация о том, что ВОЗ категоризировала влюблённость как расстройство, была всего лишь интернет-уткой, но. Иногда это так похоже на правду.)

Однако это оказался не поцелуй, а всего лишь способ передачи импульса для скоростной трансформации.

Губы Артура прижались к моим, его язык напористо толкнулся вперёд, и мне показалось, что в меня скользнул луч закатного солнца, кем-то оторванный от светила и теперь мечущийся в поисках дома. А сердце тем временем пробил ещё десяток таких лучей.

Они встретились где-то в районе гортани, и я вдруг хрипло, по-звериному застонала прямо в раскрытые губы Эдинброга. В огромных зрачках колдуна я увидела, как сменили цвет мои радужные оболочки. Теперь они стали жёлтыми. Тигриными.

Артур погладил меня по затылку:

— Хороший стон. Но сейчас лучше рычи, — шепнул он, отстраняясь, и не глядя наколдовал силовую волну, отшвырнувшую нимфина назад.

А пума и так замерла. Напряжённая.

Ибо со мной стали происходить дикие вещи… Меня будто уменьшило — сжало до маленькой точки, проблеска сознания, такого плотного, что я почувствовала себя белым карликом — звездой, готовой взорваться, — а потом. Ну да, собственно, так и случилось.

Потом я взорвалась. Как попкорн.

И собралась обратно — уже в новое тело. Не было никаких жутких ломок хрящей и сухожилий, хвала небесам. Просто вспышка света.

И вот я тигр. Ох!..

Все мои мысли тотчас спутались и потерялись.

Боже, как я хор-р-р-роша!

Идеальное тело: белое с чёрными полосами, густой подшёрсток, мускулистая спина и мягонький, нежный живот. Мои вибриссы подрагивают, я щерю зубы и плавно делаю первый шаг. Песок арены сдаётся под когтями, взвивается облачками пыли…