Чтение онлайн

Более того, землянин достал второй такой же убор и нахлобучил мне на голову.

— Идём!

— Куда?

— На болота!

— Э-э… Зачем?

— Ты мне что, не веришь? — возмутился он.

— Естественно, нет!

— Ну и не верь, — парадоксально оскорбился Борис и учапал в закат.

Вот так загадочная душа. Я выругалась и потопала за ним. Борис не знал, что в лазарете я на всякий случай прихватила с собой скальпель и ножницы — они были заткнуты у меня за ремень. Нападёт — отвечу ему тем же.

«Кровавая резня землян в университете» — представила я заголовки и фыркнула: вот куда только судьба не заведёт, а… Вкупе с фантазией.

Сначала мы шли сквозь обычный лес — всё темнеющий, всё разрастающийся мраком. Потом сквозь мёртвый — здесь шёпоты летали между старыми соснами, поскрипывали на ветру сухие ветви, а рыжая прошлогодняя хвоя мягко проседала под ногами.

План с панамками потерпел крах. Комары не кусали нас в лицо, а вот мои голые щиколотки быстро покрылись красными волдырями.

— Хочешь, подую? — предложил Бор, но я категорически отвергла эту идею.

Наконец началось болото. Для меня, столичной жительницы, проводящей по двенадцать часов в сутки за монитором, это было ещё одно чудо природы. Что-то булькало и хлюпало в тёмной влажной массе между кочками. Светлыми пробоинами мелькали бочаги. Алыми каплями горела местная клюква — плодоносящая, как объяснил Борис, круглый год.

И вот мы на месте: над гнилостным варевом болота качалось пять металлических чашек, подвешенных за верёвочки к ветвям деревьев. А в них мягко светились уложенные на дно кристаллы.

— Четыре дня они висят тут, насыщаясь парами, — сказал Бор. — Потом ещё на два дня я положу их в гнездо нойдичей в Чёрных горах. Потом на день запру в клетке и опущу в проточную воду. Потом на два часа уберу в.

— Так что будет в итоге? — не выдержала я этой сказочной заунывности.

— В итоге они преобразятся в Камень Времени, — пафосно заявил Бор. — Его я сварю с пал-боной, эренвой и прочими ингредиентами, чьи названия оставят тебя прискорбно равнодушной, и получу ОВГ.

— Острый вирусный гепатит? — Я вскинула бровь.

Бор аж захлебнулся возмущением.

— Отвар Взора Грустного! — обиделся он. — Эссенцию, что позволяет увидеть один час из прошлого. Необязательно своего. Из любого прошлого. Она нужна мне, чтобы очистить своё имя перед Артуром.

— Почему тебе это важно? И от чего именно очистить?

— Важно — потому что ненавижу быть без вины виноватым. И не хочу, чтобы этот псих всерьёз вытащил моё бедное сердце, как только сдаст свои чёртовы экзамены. А он может. От чего очистить… Долгая история. Присядем?

И Борис джентльменским жестом обвёл два ближайших пенька.

Признаюсь, они меня не вдохновили. Тем более что комары продолжали своё пиршество. Я уже пришлёпнула пару прямо в процессе кровопускания — неприятно, наверное, умирать во время обеда — и мне не хотелось продолжать подобное извращение.

— Я могу накрыть нас куполом, я умею, — сказал Бор, увидев мои сомнения. — Хотя вероятность взрыва не исключена.

— Ну накрой, — мне стало интересно посмотреть на его колдовство.

Землянин принялся шептать заклинания, быстро перебирая пальцами, будто на фортепиано играл…

Первые два раза плетения действительно бесславно лопнули, плюнув синим пламенем, но оно, к счастью, быстро угасло в углекислой хмари болот. Зато на третий раз нас накрыло симпатичным, будто резиновым, шариком. Эдакая зорба магического мира.

— Итак. — сказал Бор, удовлетворённо вздыхая. — Время тебе узнать об Аманде.

Я расправила юбку на коленях и приготовилась слушать.

РАССКАЗ

БОРИСА ОТЧЕНАША

30

Мои первые несколько дней в Форване после того, как я переместился сюда вместе со своей злосчастной скамейкой, были похожи одновременно на фэнтези-анимацию и фильм о психических больных. Я всё щипал себя за всевозможные места, чтобы понять — глюки или нет, — а люди вокруг обалдевали ещё сильнее, потому что им вроде как надо было обо мне заботиться.

Ну, типа, это ведь их ответственность. Притащил землянина — верни, откуда взял. Покорми землянина. Успокой землянина. Развесели землянина и обеспечь ему комфорт.

Я быстро поймал волну и вконец обнаглел. Требовал свеженьких девственниц, чтобы не печалиться, икры красной и чёрной, ойл-массаж и другие радости. Потом сибаритство мне надоело, и я, как я уже говорил, взялся за работу. Потому что, в общем и целом, мир мне понравился, и я решил тут остаться, как минимум, на какое-то время.

А может быть, и навсегда.

Примерно через два месяца после своего попа-данства я познакомился с Амандой и Артуром. Это было эпично: Артур засветил мне бейсбольным мячиком прямо в лицо. Я шёл по лужайке, весь такой вдохновлённый, сдавший свой первый иномирный финансовый отчёт, и вдруг мне ломают нос какой-то кожаной штукой.

И я бы рассвирепел и вконец обезумел, если бы извиняться не прибежала Аманда. Она была… Даже не знаю. Как ледяная кока-кола в запотевшей стеклянной бутылке — да на песчаном пляже, да в самый жаркий летний день. Блондинка — дерзкая, обалденно красивая, говорливая и с такой весёленькой придурью в характере. На войну с ней не пойдёшь, а вот в быту с такой весело и задорно.

А главное — у неё была какая-то сногсшибательная способность со всеми и обо всём договариваться. Идеальная коммуникабельность, всем бы такую. Её профилем были языки — маг-лингвист, понимаешь, — и это очень ей подходило. Эта фантазёрка умела материться на сорока чудовищных наречиях. И «чудовищных» тут — вполне себе научное определение.

В общем, прибежала Аманда мой сломанный нос утешать. И меня, как к нему приложение.

— Ой, — говорит, — мой парень вас поранил, пока учил меня подавать мяч. Мне так жаль!

— Может, — говорю, — в топку тогда этого парня? Я бы тебя научил без причинения вреда прохожим.

— Но ведь с причинением веселее! — захлопала ресницами она. — Как бы иначе мы с вами познакомились, мистер Иномирный, звезда университета Форван?

— О, даже так? Я уже знаменит?

— Знаменитее всех, — серьёзно кивнула эта егоза, сграбастала меня за ладошку и поволокла к Эдинброгу. — Арти! Подлечишь беднягу?

Он подлечил и сам тоже извинился. Мы разговорились.

Первые полчаса, признаюсь, я смотрел только на Аманду. Впрочем, Артур мне тоже понравился. Смешной такой, важный, как индюк, но вроде умненький. Мы с ним сразу же начали придумывать всякую фигню, а Аманда всё смеялась, смеялась… И зубы у неё были, как чищеный миндаль — ровные и белые.