Чтение онлайн

В течение двух дней он оставался в медитативном сосредоточении при безжизненном теле. Через пару недель его тело, в соответствии с традицией, было кремировано в ходе пышной ритуальной церемонии в специально возведенной временной ступе, в окружении знаков — радужных лучей в небе, и затем ступа была запечатана. Через пару дней, когда ступу открыли, чтобы собрать пепел, ученики обнаружили сотни реликвий белого, красного, желтого и синего цветов, которые уже появились или же возникали из сожженных костей прямо на их глазах. Позже они построили золотую ступу и сохранили в ней почти все реликвии. У меня в медальоне был набор из четырех таких реликвий четырех разных цветов, но позже я потерял медальон в Индии. Это произошло примерно тогда же, когда в Тибете была разрушена золотая ступа в монастыре Додруп Чен. Видимо, наступает время, когда все, что должно уйти, тем или иным образом уходит, где бы оно ни находилось.

Как говорилось выше, существует два высших физических достижения большинства совершенных мастеров Дзогпа Чен-по. Первым является Великий Перенос (пхова ченпо, ‘Pho-Ba Ch'en-Po), достигнутый очень немногими великими мастерами, такими как Вималамитра, Падмасамбхава и Чецун Сенге Ванг-чуг (IChe-bTsun Seng-Ge dBang-Phyug), которые преобразили свое смертное тело в тонкое тело света и живут, не умирая и проявляясь всякий раз, когда это отвечает обстоятельствам. Второе достижение — это обретение Радужного Тела (Ja'-Lus), достигнутое многими практиками Дзогпа Ченпо в течение периода распространения этого учения в Индии, а также в Тибете вплоть до середины двадцатого века. В момент смерти эти практики, обретя первичную природу посредством практики Дзогпа Ченпо, растворяют свое смертное тело в проявление светов и оставляют от себя только ногти и волосы. Последний случай, когда практик Дзогпа Ченпо обрел Радужное Тело в присутствии многих надежных свидетелей, что привлекло большое внимание, имел место в 1952 году. Это был Соднам Намгьял (bSod-Nams rNam-rGyal, 1874?—1952) из семейства Тагронг (sTag-Rong) в долине Йидлунг (Yid-Lhung) в Кхаме, что в Восточном Тибете. Он был отцом покойного ламы Гьюртага ('Gyur-Grags, умер в 1975), моего близкого друга по Дхарме. Ниже приводится повествование об этом событии, полученное мною от ламы Гьюртага, а также информация, извлеченная из написанных им молитв, с которыми он обращался к своему отцу.

У ламы Гьюртага был с собой небольшой кусок ногтя его отца в качестве реликвии, и он отломил от него крошечный кусочек и подарил мне.

Большинство людей обычно переоценивают свои собственные способности и уровень интеллекта, пребывая в невежественной тьме собственного эгоизма. Их амбиции и ожидания превосходят то, что могут обеспечить их возможности. Важно осознавать степень своих способностей и преследовать цели, которые соответствуют им. Ниже приводится рассказ о нашем посещении выдающегося мастера Дзогпа Ченпо, Юкхога Чатралвы (gYu-Khog Bya-Bral-Ba), отшельника или аскета из долины Ю, известного также под именем Чойинг Рангдрол (Ch'os-dByings, Rang-Grol, умер в 1953?). Мой наставник Кьяла Кхенпо, Чочог (Kya-La mKhan-Po, Ch'os-mCh'og, 1893–1957) и я пошли навестить Чатралву в сопровождении брата Кхенпо, Кьяли Лоли, и нескольких других людей.

В 1951 году мы отправились в обитель под названием Ягегар (Yag-Ge sGar), то есть «прекрасное становище», чтобы повидать отшельника Чатралву. У него было около двухсот учеников, главным образом монахов. Почти все ученики жили в маленьких хижинах и пещерах, снабженных маленькой раскладушкой, на которой они могли спать, сидеть и медитировать. Возле раскладушек стояли небольшие печки для приготовления чая и маленькие алтари с несколькими книгами. Во многих кельях человек едва мог выпрямиться в полный рост. Некоторые из учеников выполняли медитацию Дзогпа Ченпо, однако большинство все еще занимались обычным обучением и практикой Сутры и Тантры, а также предварительными практиками Дзогпа Ченпо. Обучали их ведущие ученики Чатралвы. Как правило, Чатралва ограничивался тем, что давал учения и разъяснения о медитации и философии Дзогпа Ченпо, а затем встречался с учениками индивидуально, давая наставления по медитации в соответствии с личными переживаниями (Nyam-Khrid) учеников. Он не давал публичных наставлений или учений группам людей, поскольку учитывал разные способности учеников к медитации. Более всего впечатляло в этой обители выражение безмятежности, приветливости, сострадательности, удовлетворенности и энергии на улыбчивых лицах учеников, несмотря на их более чем скромный образ жизни. Выражение их лиц красноречиво говорило об их жизни и уровне практики. Обычно Чатралва не встречался с гостями, если те не брали на себя обязательства надолго остаться в обители. Но он обожал детей, и им позволялось входить в его дом в любое время, когда он бывал свободен. Он играл с ними и рассказывал им разные истории. Ему было, вероятно, за восемьдесят, если не за девяносто лет, но точного его возраста никто не знал. Обычно людям приходилось помогать ему стоять или ходить, потому что у него были проблемы с коленями. Но случалось и такое, что он был вынужден бежать за унесенными ветром страницами своей книги, если он не мог никого дозваться. Люди верили, что чужой ум открыт для него, и, находясь в его присутствии, испытывали опасение, что он может прочесть их мысли. В первый день нашего пребывания там мой наставник Кьяла Кхенпо и я встречались с Чатралвой, после чего Кхенпо передал своему брату Кьяли Лоли некоторые разъяснения по медитации Дзогпа Ченпо, которые получил в этот день от Чатралвы. На следующий день, перед тем как мы отправились в путь в конце второй встречи, Чатралва совершенно неожиданно сказал Кхен-по: «Не надо сразу искать кого-то, с кем можно поболтать». Это усилило наш страх и уверенность в том, что он обладает даром ясновидения. Разумеется, после этого Кхенпо почувствовал, что вынужден прекратить передавать разъяснения своему брату.

Чатралва жил в безбрачии. У него были тонкие седые волосы, длинные и слегка свалявшиеся. Помню его слова: «Мой учитель Адзом Другпа (A-Dzom 'Brug-Pa, 1842–1924) сказал мне, что я должен вести жизнь йогина-тантрика, а также напророчил, что я стану тертоном (gTer-sTon) открывателем сокровищ Дхармы. Но у меня нет ни склонности к женитьбе, поскольку это означает жизнь, полную борьбы, ни желания открывать новые тер-чо (открытые драгоценные учения Дхармы), поскольку людям уже доступны многие открытые подлинные бесценные терчо. Поэтому в знак того, что я следую словам пророчества своего учителя, я ношу эти длинные волосы в качестве тантрического облачения».

Поскольку с третьим Додрупом Ченом Ринпоче практически никто, включая и Чатралву, не имел шанса повидаться лично, Чатралва получал разъяснения от Ринпоче через Тертона Согья-ла (gTer-sTom bSod-rGyal, 1856–1926), с которым он оставался в течение длительного периода времени. Чатралва сказал нам: «Да, я никогда не был настолько удачлив, чтобы увидеть Ринпо-че, но я получил от него множество замечательных разъяснений. Когда я находился в Латранге, (где жил) Тертон Согьял, всякий раз, когда Тертон возвращался после встречи с Ринпоче, он всегда звал меня и передавал мне все наставления по воззрению и медитации, которые он получал от Ринпоче, и все, что они обсуждали по основополагающим вопросам». И добавил, возвысив голос: «Разве я мог забыть эти золотые учения?! Ведь я не сумасшедший!»

У Чатралвы был довольно большой и удобный дом с большим количеством книг и объектов почитания. За ним ухаживало небольшое количество служителей. Если вы давали ему какие-то подарки или подношения, иногда он принимал их или отсылал для использования в ритуалах, но бывало и так, что он в гневе выбрасывал их. Однако хорошую еду, особенно жемог (bZhes-Mog), он всегда принимал с большим удовольствием, произнося свое знаменитое изречение: «О, это ценнее сотен лошадей и коров (mDzo)».

Известна одна забавная история о большом доме Чатралвы. Однажды известный лама по имени Ринчен Таргье (Rin-Ch'en Dar-rGyas), о котором первый Додруп Чен предсказал, что он будет великим мастером, был на собеседовании с Чатралвой. Чатралва резко спросил его: «Что ты здесь потерял?». «Я слышал, что вы чатралва, аскет, — ответил лама. — Однако у вас так много всего, что вас вполне можно назвать богачом. Как же вы можете зваться чатралвой?» Чатралва ответил: «Чатралва означает человека, отсекшего свои эмоциональные привязанности к мирским благам и к жизни. Это не означает, что надо быть бедным и при этом страстно желать всего мирского, как это делают многие». Чатралве всегда нравилось общество непосредственных и мужественных людей.

Мы провели в Ягегаре восемнадцать дней. Кьяла Кхенпо и я встречались с Чатралвой много раз. Он отвечал на вопросы Кхен-по очень подробно и после каждого ответа, перед тем как перейти к следующему вопросу, рассказывал какую-нибудь интересную историю из прошлого. Я не много понимал из основных учений, но рассказы доставляли мне большое удовольствие. На вид он казался древним, лишенным возраста, мудрым, естественным и безграничным. У меня все время возникала одна и та же мысль: «О, вероятно, Кункьен Джигмед Лингпа был похож на этого ламу». Хотя в те дни я не слишком часто об этом думал, но позже я не раз ломал голову над вопросом, на который я до сих пор так и не нахожу ответа: почему он позволял мне присутствовать на этих встречах, где обсуждались столь сокровенные вопросы. Может быть, потому что меня признали тулку — перерождением великого ламы, которого Чатралва очень почитал; или потому что мне было всего двенадцать лет? Впрочем, я не думаю, что любое из этих соображений на самом деле было причиной. Воспоминание о его присутствии неизменно вызывает во мне состояние великой безмятежности. Видимо, именно это и было причиной того, что этот великий ясновидящий лама позволял мне находиться при нем.

За несколько дней перед тем, как мы отправились в путь, Кхенпо организовал для своего брата Кьяли Лоли встречу с Чатралвой. Лоли не был ни ученым, ни продвинутым практиком медитации. Каким-то образом он уже успел получить учения Дзогпа Ченпо и практиковал их, завершив обычные и предварительные практики. Но встреча с Чатралвой стала для него разочарованием. Не потому, что он был слишком хорош в своей медитации Дзогпа Ченпо, а, наоборот, потому, что он понял, что еще даже не готов приступить к ней.