Чтение онлайн

– Ты его знаешь?

– Нет, но возможно он знает тебя.

Я, ни в чем не могу быть уверен, мысли путаются, перед глазами мелькают разные картинки, но, в основном они связаны с моими блужданиями по коридорам, возможно там я видел его?

– Возможно.

Опять эта ее странная способность отвечать на не высказанный вслух вопрос. Очередная странность в череде таких же происходящих событий. Пугает? Наверное должно бы и напугать, но я, так ничего и не испытываю, как и не чувствую.

Я не чувствую ветра, не могу определить какой он. Теплый или холодный, возможно в воздухе пахнет дождем или морем, ничего не могу об этом сказать. Мои волосы и одежда, прижаты к телу или, что там я из себя представляю? Это странно, само осознание того, что сейчас происходит, не поддается ни каким объяснениям, точно я разделен на «до» и «после».

Я знаю название вещей, умею говорить и понимаю других, могу понять настроение встретившихся на пути лиц, могу описать все, что вижу и назвать название тысячи предметов, но не объясню того, как это происходит.

Во мне нет точки отсчета, с которой можно отслеживать мой путь приведший сюда.

– Это нормально, в твоем случае.

– Что?

– Твои мысли, я могу их прочесть. Забыл?

Она права – забыл.

– Тогда почему я не могу сделать того же и читать твои мысли? Или у тебя их нет?

Скосив глаза в мою сторону, девушка недобро улыбнулась, но тряхнув головой, вновь стала смотреть вперед.

– Ты еще там, тебе не разрешается так делать.

– Кем? Ты опять говоришь, о ком-то и я хочу знать, кто этот неизвестный.

Смеясь и склонив голову на плечо, она стремительно направляет нас вниз, прямо на камни, при этом не отводит глаз от моего лица.

– Перестань, мы сейчас разобьемся.

Осталось всего – ничего до земли, когда она отпускает мою руку и я, падаю на камни.

Боли нет. Как и в палате, я ничего не почувствовал. Нависая надо мной, девушка бросила в меня большой камень. Ничего. Еще и еще, камень за камнем, летят в меня. Они попадают в руки, голову или в спину, но я так и не смог ничего ощутить.

Вся абсурдность происходящего, должна была вывести из себя, я должен быть не довольным, должен возмущаться. Но всего этого нет. Лишь в груди поднималось то не известное, что так напугало в больнице – головокружение и трепет.

– Хватит. Прекрати.

Смотрю в ее блестящие глаза и замираю. На темных ресницах, как капли росы на паутинке, висят искрящиеся на солнце слезы. Она плачет? Ей удается проявлять эмоции? Возможно, она более близка к возвращению, чем я.

– Что с тобой?

Отвернувшись, девушка схватила меня за руку и потянула за собой. Мы снова летели над усыпанной серыми камнями землей, но, вот, впереди встают горы. Их верхушки усыпаны снегом и, кажется, что серые облака, зацепились за острые пики и не могут лететь дальше, нависнув над равниной и спрятав солнце, скрывают голубое небо.

Это место совершенно отличается от госпиталя, где мы были. Я не вижу никого кроме нас, словно мы совершенно одни там, где бы мы сейчас небыли.

– Куда мы?

– Подожди и сам все увидишь.

– Ты говорила, что ничего не знаешь обо мне и о том, что со мной произошло.

– Допустим, но это не значит, что я ничего не могу показать.

– Откуда ты знаешь, куда нам лететь?

– Просто знаю и все. Не задавай лишних вопросов, ты становишься слишком назойливым и раздражаешь.

– Я ничего у тебя не просил, ты сама первая подошла ко мне.

– Так было нужно.

– Кому?

– Мне.

– От твоих ответов у меня возникает еще больше вопросов, почему бы тебе не рассказать все, как есть?

– Нельзя и это не я так решила. Не спрашивай больше ничего, просто смотри.

Внизу, где только что ничего не было, появилась колонна бронированной техники, а рядом шли вооруженные солдаты. Их было много, тысяча или две, все они шли вдоль ущелья, к самой высокой горе с крутым подъемом.

Мы нависли над ними и гул голосов заполнил мою голову, многие из которых мне были знакомы.

– Я узнаю эти голоса, я помню их. Смотри, там, почти в самом начале, идет солдат, это ведь я?

Ее ответ мне не нужен, я сам знаю, что прав. В мальчишке, с автоматом на перевес, я узнал себя. Ни того, что видел в отражении на стене, совершенно другого, но очень знакомого. Коротко стриженые волосы, кепка надвинута на глаза, а в глазах решимость и обреченная пустота. Вот он я, иду по дороге, в моих венах течет кровь и я жив. Но это не совсем так.

– Посмотри на себя, на свои глаза. Видишь, сколько там боли и грусти, сколько тоски? Ты не был счастлив на земле, ты должен умереть. Ты осознанно идешь на смерть, ищешь в ней выход от той черной бездны, в которой оказался. Она затягивает тебя все сильнее, манит, нужно лишь отпустить все и уйти. Так, чего ради, ты задерживаешься среди живых, за что ты так вцепился, что не хочешь уходить?

– Я не знаю.

Каждое ее слово, точно удар ножа в грудь, знать бы еще, каково это, но сравнение пришло само и оно мне кажется верным.

Все сильнее всматриваясь в свое живое лицо. В нем, я разглядел детскую обиду на злую судьбу, на тех, кто виноват в моем желании уйти из жизни, на самого себя, от бессилия, что-то изменить.

Понимаю, что бесполезно идти и говорить с самим собой, меня никто не услышит, но вот так висеть в воздухе и ничего не делать, тоже не могу.

– Я должен все знать. Как я оказался в госпитале, почему у меня такой жалкий вид. И, кто я такой вообще.

– Тебе не достаточно того, что ты увидел? Хочешь подробностей? Смотри.

Я оборачиваюсь к тому месту, где только что проходила колонна, но на этом месте дымятся раскуроченные от взрывов боевые машины, а рядом с ними, бесчисленное количество убитых солдат. Еще слышны автоматные очереди, взрывы гранат и крики раненых, но себя я не вижу.

– Где я?

Девушка не отвечает мне, просто указывает кивком головы в сторону высоких гор и молчит.

По узкой тропе идут человек десять взятых в плен солдат. Все, как один молодые пацаны, только прибывшие из учебной части, они со страхом на мальчишеских лицах борются со слезами, понимая, что выбраться живыми у них вряд ли получится. Первым иду я. Прямой взгляд, решимость и столько безумного блеска там, где должна быть надежда на спасение, но нет ничего, кроме жажды скорейшего завершения моей настолько короткой на столько и бесконечно устало прожитой жизни.

– Почему я этому рад?

– Это не первый раз, когда ты жаждешь уйти, но не всегда бывает так, как ты хочешь.

Где-то, внутри меня, проскальзывают мизерные и чуть ощутимые искры, распространяясь по конечностям и, чуть светящимися точками, останавливаются на ладонях, обжигая и меня и руку девушки, в которую я вцепился.

– Ты опять? Не смей при мне это делать!

Она отпускает мою руку и падаю вниз. Нет ни страха, ни желания удержаться в воздухе, просто лечу, просто падаю вниз, но не сразу встаю на землю. Раскинув руки в стороны, гляжу вверх, на недовольную девчонку, упрямо вздернувшую голову и демонстративно отвернувшуюся от меня.