Чтение онлайн

– Смотри, я почти умею летать. Значит, я становлюсь блуждающим?

– Нет. Ты начинаешь чувствовать, а значит, приближается твое возвращение к жизни.

Точки на руках гораздо меньше светят, чем это было в палате, да и не больно.

– Потому, что твои эмоции положительные.

Отрываю взгляд от ладоней и смотрю в юное лицо недовольной девушки. Очень быстро она оказалась рядом со мной.

– Иди и смотри.

Я старался ничему не удивляться, когда увидел постройки из камней и досок, увидел вооруженных до зубов боевиков, увидел, как меня привязали к столбу и поднесли к моей груди горящий кусок железа. Громко заданный вопрос, в последний раз, о моем добровольном желании сменить веру. Мой ели слышный, но твердый ответ. Нет! Проклиная всех русских солдат с их верой в Бога, на моей груди выжигают крест. Тот самый, что я видел в больнице.

Мой хриплый сорванный голос разносится по округе и резко замолкает. Я потерял сознание. Но я жив. И я остался со своей верой. Я не испугался и не уступил.

– Гордишься собой? Глупо. Из всего, что ты видел, единственный твой вывод – ты герой. Для так важна твоя вера? Она дороже жизни? Или это, еще один шаг к смерти, от которого тебя постоянно, что-то удерживает?

– Не знаю.

Я действительно не знал, что ей сказать. Понимал, как мне было больно и тяжело, видел весь ужас происходящего, но и мелькнувшая в подсознании иллюзия на надежду, не осталась для меня не замеченной.

К покалыванию в ладонях добавилась теплота в груди, чуть различимая, она не оставляла меня, напоминая о горячем куске железа.

Я непроизвольно коснулся кожи, но ничего не почувствовал.

– Фантомы. Дальше будет только хуже. Хочешь еще доказательств?

Решимости во мне было ровно столько же, сколько и желания отказаться, но я кивнул. Пусть будет страшно, главное узнать, кто я такой.

Глава 4. У каждого своя судьба.

Двухэтажное обшарпанное здание, окруженное с трех сторон редкими деревьями и старыми больничными постройками, со стороны выглядело тускло и заброшено. Иногда из него выходили люди в белых халатах, в основном это были женщины средних лет или молодые медсестры, выбегали на крыльцо, чтобы забежать за угол больницы и покурить, пока их не станут искать и раздавать кучу распоряжений на счет больных и уборки в самых запущенных помещениях госпиталя. Весь его вид навевал о бедности и запущенности, еще он ассоциировался с печалью и обездоленностью. В то время, как в других районах той области, где он был построен стояли новые или отремонтированные больницы это, вниманием обделяли и чиновники и местные жители, стараясь при возможности ездить в соседний областной центр, мотивируя свой выбор улучшенным оборудованием и более квалифицированными специалистами.

Из-за постоянного сокращения штата, в больнице осталось чуть больше двадцати работников, но каждый из них здесь проработал почти всю свою жизнь и мог с легкостью заменить любого другого специалиста. Заведующим был шестидесятипятилетний мужчина по фамилии Хмарин. Он пришел сюда работать по направлению сразу после окончания института и так и остался. Уважение сотрудников, было заслуженным, а хирургом он был одним из самых лучших, в округе. В свои шестьдесят пять, Хмарин оперировал лучше, чем в тридцать или сорок. Руководил он практически женским коллективом за исключением двух санитаров и водителя скорой, на которой больше ездили за продуктами для больных или отвозили кровь на анализ в медицинский центр за тридцать восемь километров по главной дороге и это, в хорошую погоду, а когда шел дождь, приходилось добираться вокруг прибавляя еще десять километров.

На улице шел мелкий дождь и пасмурное небо скрывало и без того серый от тумана день.

В прокуренном кабинете второго этажа, Аркадий Иванович, сидел в кожаном черном кресле и смотрел в окно. Он не думал о погоде, его заботило будущее больницы, которую уже в пятый или десятый раз собирались закрывать из-за больших расходов на электричество и теплоснабжение. На прошлой неделе приезжал юрист и привез извещения о сокращении сотрудников до количества пятнадцати человек, оставляя главных специалистов и пять медсестер, включая водителя. Утром, на обязательной пятиминутке, было решено сократить трех женщин пред пенсионного возраста и двух молоденьких, только устроившихся медсестер. Их возмущения и обида были понятны, но Аркадий Иванович, сделал свой выбор и менять ничего не хотел.

Настенные часы пробили пять вечера и можно было собираться домой, но доктор, давно почти переехал в свой рабочий кабинет. Его жена и две дочери уехали жить в большой город, еще в конце девяностых, связывая свой переезд с безработицей и трудной жизнью без нормальных дорог. Аркадий Иванович посмотрел на стену, где висели подаренные ему в конце семидесятых часы, в знак уважения и признательности, как ответственному работнику и лучшему хирургу года. Сам председатель обкома приехал поздравить его и пожать руку, расхваливая больницу и обещая оказать любую посильную помощь, что может понадобиться. Жаль, но все его слова были сплошной болтовней на публику и ничего из обещанного он не выполнил. Во времена перестройки и вслед за ней другими тяжелыми годами для простых работников, не имеющих нужных и влиятельных знакомств, открытая на благо сельских жителей в отдаленной местности больница приходила в упадок, разрушаясь и разваливаясь на глазах. Аркадий Иванович, сильно переживал поэтому и в последнее время, его серьезно стало беспокоить сердце. Он не говорил об этом никому, но продолжать дальше оперировать и подвергать пациентов опасности он не мог. Сегодня Хмарин признал, что не справляется из-за здоровья и твердо решил оставить, как свой пост заведующего, так и должность хирурга.

Доктор затушил в переполненной пепельнице окурок и с грустной улыбкой выбросил в мусорное ведро почти полную пачку сигарет, когда в дверь постучали.

– Войдите.

В открытую дверь вбежала запыхавшаяся медсестра и с волнением затараторила.

– Аркадий Иванович, срочно. Там женщину привезли, рожает. Ей плохо и она часто теряет сознание. Идемте.

Харин торопливо вышел из-за стола и поспешил за сестрой.

– Местная?

– Что вы. Городская, и, судя по машине и одежде, очень состоятельная. Они с подругой ехали и заблудились, а у нее схватки начались, вот они и свернули наугад, а попали к нам. Ой, я раньше столько крови, никогда не видела.

– Васса Игнатьевна знает?

– В том то и дело, что ее нет, но Василич за ней уже уехал. Я его прямиком к ней отправила, как только увидела в чем дело.

– Хорошо.

Разговор был по дороге в операционную, куда отвезли прибывшую женщину. В коридоре, стояла высокая и очень красивая женщина лет тридцати и нервно сжимала в дрожащих руках платок. Увидев Аркадия Ивановича, она бросилась ему на встречу.

– Вы доктор? Понимаете, там моя подруга, у нее схватки начались, когда мы ехали, а потом ей стало плохо. Помогите ей, пожалуйста. Она мне как сестра.

– Не волнуйтесь, ждите здесь.

Не показывая вида, что нервничает и с нетерпением ждет прихода акушерки, Хмарин прошел к раковине и стал мыть руки.

– Как она?

В комнату вошла старшая медсестра. Она почти половину жизни проработала бок обок с хирургом и ассистировала ему на всех операциях. Вместе они, в свое время спасли ни одну жизнь. Глядя на нее, доктор гордился тем, что не испугался раньше и не оставил свой пост бросая людей живших далеко от остального мира.

– Пока держится, но надо торопиться, иначе можем потерять и ее и ребенка. Я жду вас в операционной.

– Иду.

Аркадий Иванович прошел за своим халатом. Стоявшая девушка помогла одеться и протянула ему стерильные перчатки.

– Я буду встречать Вассу Игнатьевну.

– Спасибо.

Кивнув ей, Аркадий Иванович прошел в блок, где на столе лежала женщина и она была без сознания.

– Здесь все куда хуже, чем мы предполагали. Сильная потеря крови и ослабленный организм.

– Приступаем.

***

Спустя долгие пять часов, Аркадий Иванович и его коллеги, вышли в больничный коридор и поздравили друг друга.

– Вы просто сотворили чудо. Вы спасли и ребенка и его мать. Поздравляю вас.

– Спасибо, Васса Игнатьевна, но какой ценой.

– Ей не повезло, у нее больше не будет своих детей, но зато она будет жить и воспитывать сына. Правда, Полина Михайловна?

– Правда. Аркадий Игнатьевич, вы видели, с каким восторгом она глядела на мальчишку? О такой матери можно только мечтать.

– Видел.

Хмарин улыбнулся, вспоминая момент первого знакомства матери и ребенка. Еще, он был несказанно рад, что его больное сердце выдержало и дало возможность помочь двум людям.