Чтение онлайн

– Пусти, пусти, гад.

Николай выдернул кожаный ремень, поддерживающий штаны большого размера, поудобнее перехватил его и стал с силой бить им Савелия. Он не выбирал куда бить, без разбора наносил один удар за другим, не обращая внимания на крики мальчика.

– На, получи, я научу тебя, как правильно говорить со взрослыми. Совсем распустился. Ничего, теперь знать будешь, где твое настоящее место. Вот тебе, вот.

Савелий был напуган, но и зол, из-за чего не сразу почувствовал, что пальцы его и лицо, по которым прошелся ремень, обожгло и они потеряли свою чувствительность. Из губы текла кровь, сам он давно лежал на полу, скрючившись в маленький комок и хрипел, ругая пьяного мужика. Удар, удар, еще один удар и, сквозь боль и шум в ушах он расслышал голос матери, которая о чем-то кричала.

– Ма-ма.

Савелий открыл глаза и посмотрел на нее. Она стояла, шатаясь и кричала на Николая, а тот махал руками и указывал на Савелия. Ничего из их слов он не разобрал, только хотел встать, но ноги не слушались. Отдышавшись и опираясь на стенку, Савелий поднялся с пола и умоляюще посмотрел на мать.

– Мама, прогони его, пожалуйста. Не нужен он тебе.

Слезы покатились из его глаз, горло противно сжалось и не пропускало воздух, сжигая последний кислород в ноющих легких.

Мать отвернулась от Николая и посмотрела на сына. Ее брови сошлись над пьяными и одичавшими глазами, когда она замахнулась и ударила Савелия рукой по голове.

– Чего удумал. Мало того, что из-за тебя вся моя жизнь пошла под откос, так еще и указывать мне начал. Зачем только взяла тебя из больницы, лучше бы сдох ты там и не маялась я сейчас. Всю жизнь с тобой, как привязанная сижу, навязался ты на мою шею, паразит.

Каждое слово сопровождалось ударом по голове или спине мальчика, она не смотрела, куда бьет и не хотела, молотила по нему выплевывая со слюной обидные слова и заливалась пьяными слезами.

К огромному удивлению мужчины, его поразила жестокость, с которой женщина избивала ребенка. Даже он, никогда не любивший Савку, пожалел его и попытался оттащить Валентину в сторону.

– Хватит, убьешь еще ненароком, посадят. Прекрати, кому говорю.

Николай утащил пьяную женщину в комнату и толкнул на кровать.

– Проспись, алкоголичка, а я домой поеду. Думал примешь меня с радостью, встречу отметим как следует, а тут вон тебе какой прием. Спасибо, больше не жди меня и забудь.

– Куда ты? Стой. Не отпущу.

Валя скатилась с кровати и поползла за ним по полу, вцепилась в штанину, обняла ногу и запричитала в полный голос.

– Не уходи, останься со мной. Все, что хочешь сделаю, только не уходи.

Николай трёс ногой, отталкивал от себя ее и, когда ему это надоело, наотмашь ударил по лицу.

– Пошла вон.

Оттолкнул ее с дороги, перешагнул и вышел из квартиры. Он не заглянул в угол, где скрючившись, лежал избитый Савелий, ему было не интересно, что с ним.

Мужчина спустился по лестнице, ругая баб и отбившихся от рук подростков. Как только, стихли его голос и шаги, из соседний квартиры вышла баба Зина. Причитая, старушка заглянула в открытую дверь, где рассмотрела маленькое тело Савелия. Дрожащей рукой, она прикоснулась к его плечу, позвала по имени, заплакала сильнее, когда увидела разбитое в кровь лицо.

– Миленький мой, дитятко, что же они с тобой сделали, изверги. Вставай, мой хороший, пойдем ко мне.

Савка еле-еле поднялся на дрожащие ноги и оперся на руку бабы Зины.

– Ма-ма, она…

– Знаю, знаю все. Пойдем, потом поговорим.

Савелий кивнул, сжал ноющие челюсти и вышел за порог, так ни разу и, не оглянувшись на валявшуюся в коридоре пьяную мать.

Не нужен он ей, ну и ладно. Она, тогда ему тоже не нужна.

– Баб, там мой рюкзак, принеси его потом, пожалуйста.

– Сделаю все, не переживай. Ложись ка, вон, на диван, сейчас полотенце принесу и умою тебя.

Савелий привалился к спинке дивана и закрыл глаза. Голова раскалывалась, рук и ног не чувствовал, а изнутри хотел вырваться дикий крик о помощи, но просить ее кроме, как у бабушки не у кого.

Глава 7 Смерть, как выход.

На дворе стояло жаркое и засушливое лето. Все ждали дождя, но синоптики в очередной раз предупредили, что осадков в ближайшие дни не ожидается. Эта жара доканывала людей, как никогда, особенно пожилых и страдающих гипертонией. Частые вызовы скорой помощи на дом стали обыденностью и, в этот раз машина с крестом, стояла у полуразрушенного дома в поселке, где из жителей осталось несколько дворов, да и в тех были одни пенсионеры.

Молоденькая медсестричка измеряла давление старушке, чье здоровье резко спало за последние полгода.

– У вас давление высокое, нужно купить вот эти таблетки и принимать их каждый день. Это не обсуждается. Еще выпишу уколы, поддержим работу сердца и сосудов. У вас есть, кому их делать?

Старушка кивнула головой.

– Вот и славно. Сейчас я вам укол сделаю, дождусь, пока давление спадет. А вы позаботьтесь о лекарствах.

Через сорок минут давление почти нормализовалось и девушка, покинула квартиру, уехав на очередной вызов.

А баба Зина осталась одна. Она держала в трясущихся руках список лекарств, которые были так не обходимы, но купить их было не на что. Та минимальная пенсия, что ей начислялась, сразу же после ухода почтальонши, переходила в руки старшего сына, чьи нужды были куда важнее, чем у его матери. Раз в месяц он или его младшая сестра, приезжали к матери и привозили продукты, но их было так мало, что хватало буквально недели на три. Были дни, когда приходилось экономить и готовить, через день. Так бы и дальше продолжалось, если бы не Савелий. Год назад он пришел неожиданно и увидел, как она плачет над горсткой дробленого гороха. Кроме этого, в доме не было ни крупинки.

В то время мальчик закончил десять классов и, его дружба и работа с Игорем и Счачтливчиком, приносили небольшой доход. Это были нечестно заработанные деньги, но Савка, как и предупреждал, кражами не занимался. Его работа состояла в другом, он был наводчиком, остальное делали другие ребята, а он сам, чтобы не мелькать в полиции и среди подозреваемых, оставался в стороне.

С матерью его отношения не ладились и на все просьбы бросить пить, она начинала кричать и винить его в своей никчемной жизни. С того раза, когда Валентина избила своего сына, Савелий не оставался с ней пьяной наедине, сбегал во двор, прятался в пустых квартирах, спал на холодном полу, но домой возвращался лишь под утро. Так было, пока Савелий не окреп и не подрос. Сейчас, его некогда красивая мать превратилась в дряхлую старуху и тот, кто был знаком с ней лет пять назад, не узнает в ней прошлую Валентину. Сам мальчик вырос в красивого юношу, с трогательными и понимающими глазами, что часто ему помогало в делах Счастливчика.

Но неизменными в ней остались злость на сына и желание напиться, чтобы оплакивать ушедшую молодость и Николая, он, как и сказал тогда, больше к ней не приезжал.

Савелий часто погружался в себя. Обвинения матери не остались им не услышанными, они зарылись в голову и грызли мозг, отравляя своими злыми словами жизнь мальчика. Не раз он взбирался на крышу заброшенной пятиэтажки, где подолгу стоял на самом краю и смотрел вниз, желая шагнуть вперед, ненавидя себя за такое желание. Всю свою жизнь он был один и никому по-настоящему не нужен, если только старой бабушке. Вспоминая о том, что кроме него о старушке никто не позаботится, Савелий с усилием заставлял себя спуститься вниз. А утром уезжал в город, где шел на встречу с Счастливчиком.