Чтение онлайн

– Ты не сказал, зачем конкретно тебе нужны эти многоножки?

– А это не твое дело, недоведьма. Ты уже нашла украшения?

Я нахмурилась, отметив про себя, с каким остервенением ворон схватил банку с насекомыми и затолкал подальше к стене. Словно боялся, что их тут кто-то возьмет или они рассыплются.

Впрочем, мне не жалко. Хочет есть своих «мухоловок» – пусть ест. Я, в конце концов, ему еще яблоки задолжала…

Тем временем я повернула голову к стене, разглядывая убранство помещения. Кроме стеллажей с сушеной пакостью тут был один шкаф, открыв который я едва не лишилась дара речи. На бархатных подушечках лежали ожерелья, колье, жемчужные бусы, браслеты, тиары, кольца и даже какие-то цепочки с крючками, назначения которых я и приблизительно не знала.

– Это все стоит бешеных денег, – выдохнула я. – Откуда у бабки такие сокровища?.. Они достойны королевы, не то что простой ведьмы…

– Простой ведьмы? – каркнул Хмуря, подлетая ближе. – Твоя бабка была Ржавой вдовой. Сильнейшей черной ведьмой Вальтариума, и она служила королю и всему королевскому двору, фактически являясь придворной магичкой.

– Придворной? А разве может быть черный маг придворным?

– Не может, – усмехнулся ворон. – Именно поэтому ее статус оставался неофициальным. Джоксар давно бы придушил старуху втихаря, но на его службе не было ни одного колдуна, который пожелал бы, а главное – смог справиться с Ирмабеллой. Конечно, можно было попробовать взять старую каргу силой отряда магов. Как это однажды провернули с Эльтусом, ветер ему под крылья… Но это означало бы большие жертвы. И не факт, что в итоге цена победы оказалась бы приемлемой. Джоксар решил идти по другому пути и переманить Ирмабеллу на свою сторону большими деньгами. Пообещал извести всех ее соперников, избавить от конкурентов. И вот она уже единственный официально разрешенный черный маг в городе. К кому будут приходить все клиенты? Кто будет получать лучшие заказы? Конечно, Ирмабелла. Да еще и королевский двор являлся к ней со своими черными делишками. Старая ведьма была не просто богата – она была баснословно богата.

– Но… где же сейчас ее «баснословное богатство»? – опешила я от таких новостей.

– Здесь, в доме, – развел крыльями ворон. – И часть его постепенно открывается тебе.

Он кивнул клювом в сторону шкафа с драгоценностями.

Не раздумывая более, я выбрала внутри один гарнитур насыщенного сиреневого цвета, рассчитывая, что он отлично подойдет к светло-розовому платью, и уже развернулась, чтобы направиться прочь, как моему взгляду предстало нечто настолько ужасное, что и не высказать.

Кровь отлила от лица, руки мгновенно похолодели. Сердце в груди, кажется, замерло навсегда.

Хмуря взглянул на меня и замер, удивленно хлопая темно-зелеными глазами.

– Ты чего это, недоведьма? Никак от дороговизны побрякушек дар речи потеряла? Не думал, что в приюте вас, недорослей безродных, воспитывают в такой любви к деньгам… Эй, Мартелла!

– Крыса!!! – закричала я в этот момент, в ужасе тыча пальцем в огромный серо-рыжий комок шерсти, позади которого вился лысый красный хвост.

Крысы – это, чтоб вы поняли, гораздо хуже мышей. Крысы – это создания зла, исчадия дракона Рока и смерть моя на маленьких тощих ножках.

В общем, это огромное чудовище двадцати сантиметров в длину приближалось ко мне с ужасающей скоростью. Не помня себя от ужаса, я дернулась куда-то в сторону, сшибла что-то со шкафа, поскользнулась на чем-то круглом и под возмущенный крик Хмури стала заваливаться на пол, понимая, что все! Мне конец! Сейчас я упаду, чудовище до меня доберется, обглодает лицо, и не станет Мартеллы Довилье, в перспективе – великой и прекрасной светлой волшебницы, молва о которой облетит не только все Златодольное королевство, но и несколько близлежащих.

В общем, на этой грустной ноте я пустила скупую предсмертную слезу, пока что-то тяжелое разбивалось о мою голову, а затем все вокруг накрыла чернота.

Все еще 16 число месяца Грозовых рек.

На кровати Мартеллы Довилье.

– Очнись, недоведьма, – раздался над самым ухом противный до невозможности голос. Настолько противный, что сразу стало ясно, что я не умерла. На том свете не должно быть никого, кто хоть сколько-нибудь напоминал бы вечно брюзжащего фамильяра.

– Мартелла, ты как? – прозвучало тембром Эйвина. Таким приятным!

Я открыла глаза, повинуясь исключительно этому, второму.

Осмотрелась и с удивлением обнаружила себя в постели. На краешке сидел мой подмастерье, по пояс голый, а рядом на тумбочке – Хмуря. Последний на меня даже не глядел.

Интересно, что я тут делаю?

Перевела взгляд на руку, обнаружив, что на ней тонкая повязка. Неподалеку лежали украшения и висело платье для Отбора.

– Все в порядке? Ты упала в обморок, когда тебе на голову свалилась банка со златопузами, – проговорил Эйвин, взяв меня за здоровую руку.

Даже спрашивать не стала, что это за гадость. Воспоминания вернулись мгновенно. Все, включая пережитый страх.

Я глубоко вздохнула и слегка дрожащим голосом выдохнула:

– У нас в подвале крысы развелись…

– Никогда не верил в их отношения, – бросил Хмуря.

– Что? – не поняла я, хлопая глазами.

Эйвин прыснул в кулак.

Ворон же распахнул крылья и, прежде чем вылететь в окно, со всей серьезностью добавил, обращаясь только ко мне:

– Через час ты должна быть готова. Карета будет ожидать ронну Довилье.

И скрылся с глаз.

Несколько мгновений мы с подмастерьем сидели и молча смотрели ему вслед. А затем парень удивленно спросил:

– Мне показалось или Хмуря только что впервые в жизни просто пошутил? Без сарказма и черной иронии?

Я улыбнулась и пожала плечами, глядя на забинтованную руку. Как-то вот было не до шуток и совсем не хотелось осмыслять тонкости скверного птичьего характера.

До отъезда во дворец и вправду оставалось очень мало времени.

– И как я поеду с шишкой на голове и раной на ладони? – скривилась я, с легкой дрожью вспоминая, как коготь пернатого негодяя разорвал кожу.

– Хмуря споил тебе какое-то лекарство. А руку попросил обработать мазью, которую сам же и приготовил, – вдруг ответил Эйвин. – Он долго ругался, что ни у кого в этом доме руки не растут оттуда, откуда надо, а у него самого – только крылья. В общем, он обещал, что от раны не останется и следа. А потом он вырвал крохотное перо из-под крыла и наколдовал тебе еще и перчатки. Вот так просто, из воздуха, представляешь?

Парень кивнул в сторону шкафа, на котором, оказывается, и впрямь висели длинные перчатки из точно такой же ткани, как платье. На них даже камни были приклеены аналогичным образом.

– Представления не имею, какая магия может сотворить подобное, – продолжал тем временем Эйвин. – Даже Ирмабелла никогда не наколдовывала себе наряды. Это ведь для каждого нужно разрабатывать собственное заклинание, затем проверять его, исправлять… Каждое слово в заклятье за что-то отвечает. А этот фамильяр просто взял – и сделал вещь из ткани, в точности повторяющую существующую. Это удивительно.

Мне не было удивительно. Ну, может, чуточку и было, но гораздо более сильным чувством у меня в сердце оставалось раздражение и злость на то, что гадкий мешок перьев оставил у меня на ладони огромную рану.