Чтение онлайн

Открыв её, я увидела длинный тёмный коридор. Моё сердце подскочило, я подошла к стеклянной двери, сквозь которую падал свет. Она распахнулась в большую, просторную кухню. Там никого не было. Я с облегчением вздохнула и поняла, что боялась снова нарваться на хозяина дома.

Решив кинуть записку в почтовый ящик на входе, я поспешила обратно по туннелю, похожему на выход в открытый космос. Теперь, когда свет кухни был за моей спиной, я увидела несколько дверей, вдоль длинного коридора и заметила, что одна была слегка приоткрыта. Изнутри падал теплый свет. Может это комната экономки.

— Жанна? — позвала я, понизив голос.

Ответа не было.

На мгновение я остановилась, пока не почувствовала, что меня тянет вперед непреодолимая сила. Что я делаю? — подумала я и шагнула в проём. Как и в других комнатах, тяжелые шторы закрывали дневной свет. Освещение шло только от нескольких небольших ламп расставленных вокруг на низких столиках.

Я вошла в комнату и тихо закрыла за собой дверь. Я понимала, что веду себя безрассудно. Рациональная часть моего мышления отключилась, я была как на автопилоте, вторглась в чужой дом, чтобы удовлетворить своё любопытство. Пока я осматривалась, ощущала, как из-за адреналина, мою кожу покалывают миллионы иголочек.

Справа от меня между книжными шкафами находился серый мраморный камин. Над камином висели перекрещенные мечи. На других стенах висели фотографии, некоторый черно-белые, некоторые цветные. Все они были портретами.

Казалось, в коллекции нет смысла, последовательности. Некоторые люди на фотографиях были пожилыми, другие молодыми. Некоторые фотографии выглядели так, будто их повесили пятьдесят лет назад, другие же совсем недавно. Единственное, что их связывало, была искренность: человек не знал, что его фотографируют. Странная коллекция подумала я, переводя свой взгляд на другую часть комнаты.

В углу стояла огромная кровать с балдахином, завешанная полупрозрачной белой тканью. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть. Сквозь прозрачную ткань я смогла увидеть человека, лежащего на кровати. Моё сердце замерло.

Не смея дышать, я отдернула занавес.

Это был Винсент. Он лежал на спине поверх покрывал, полностью одетый, руки по бокам. И он не выглядел спящим. Он выглядел мертвым.

Я подняла руку и коснулась его руки. Она была холодной и твёрдой как у манекена в магазине. Отшатнувшись, я закричала,

— Винсент? Он не двигался.

— О, Боже мой, — прошептала я, в ужасе, а затем я посмотрела на фотографию, стоявшую на столике рядом с кроватью.

Это была я.

Моё сердце остановилось, я прижала руку к горлу и попятилась, пока не ударилась плечами о мраморный камин, и в ужасе закричала. И тут дверь распахнулась и включился верхний свет. В проеме стоял Жюль.

— Привет, Кейт, — сказал он грозно, а затем свет погас. Он кивнул и сказал, — Похоже, Винс, игры кончились.

— Тебе придется пойти со мной, сказал Жюль с мрачным выражением лица.

Когда я осознала, что не в состоянии двигаться, он взял меня за руку и повел к двери.

— Но Жюль! — сказала я, успокоившись на столько, чтобы заговорить, — Винсент мёртв! Жюль повернулся и посмотрел на меня.

Я, должно быть, выглядела, как жертва аварии. Я поняла, что именно так и выглядела. Мой голос дрожал.

— Нет, не мёртв. С ним всё в порядке.

Он взял меня за руку и потащил в коридор. Я отдернула руку.

— Послушай меня, Жюль, — сказала я, начиная говорить истерично, — Я дотронулась до него. Его кожа холодная и твердая. Он мёртв!

— Кейт, — сказал он почти сердито, — я не могу тебя сейчас всего рассказать, — Но тебе придется пойти со мной.

Он нежно взял меня за запястье и повёл по коридору.

— Куда ты меня ведешь?

— Куда же мне её отвести? — спросил он себя.

Это не выглядело так, когда люди задают себя вопрос, уже зная заранее на него ответ. Это звучало так, будто он не знал ответа и ждал, что кто-нибудь другой ответит.

Мои глаза расширились. Жюль спятил. Может он повредил голову при крушении в метро. Может он был душевнобольным преступником и убил Винсента, а потом оставил его в его же постели и сейчас он меня куда-нибудь ведет, чтобы тоже убить. Я уже начинала переставать контролировать свои мысли: я как будто находилась в одной из кровавых сцен фильма ужасов. Потрясающе. Я пыталась выдернуть свою руку из его тисков, но он только крепче её сжал.

— Я отведу её в комнату Шарлотты, — сказал он, отвечая на свой собственный вопрос.

— Кто такая Шарлотта? — спросила я, дрожащим голосом.

— Я не пытаюсь напугать её! — сказал Жюль, останавливаясь.

Он повернулся ко мне, выглядя раздраженным.

— Слушай, Кейт. Я знаю, что у тебя случился шок, но твое пребывание в той комнате, полностью твоя вина. Не моя. А сейчас я собираюсь тебя отвести куда-нибудь, где ты могла бы успокоиться и я не собираюсь обижать тебя.

— Могу я просто уйти?

— Нет.

Слеза скатилась по моей щеке. Я не могла сдержаться. Я была слишком сбита с толку и испугана, чтобы успокоиться, и в ужасе. Из-за всего этого, я расплакалась у него на глазах: последнее, чтобы мне хотелось, это выглядеть слабой в его глазах. Я уставилась в пол.

— Ну, что теперь? — спросил он, резко отпуская мою руку, — Кейт? Кейт? — его грубое поведение смягчилось, — Кейт.

Я встретилась с ним взглядом, пока вытирала слёзы трясущимися пальцами.

— О, Боже мой, я напугал тебя, — сказал он, первый раз посмотрев на меня по-доброму.

Он отступил.

— Я всё сделал неправильно. Я такой идиот.

Будь осторожна, сказала я себе, он может просто притворяться. Но его раскаяние выглядело правдоподобным.

— Ладно, давай я тебе объясню, — он поколебался, — столько, сколько смогу. Я не собираюсь тебя обижать. Кейт, я клянусь. И я обещаю, что с Винсентом будет всё хорошо. Это не то, чем кажется. Но мне просто нужно поговорить с другими — с другими людьми, что живут здесь — прежде, чем я смогу позволить, тебе уйти.

Я кивнула. Жюль говорил намного разумнее, чем несколькими минутами ранее. И он выглядел таким виноватым, что мне почти (но не совсем) стало его жаль. И даже, если я захочу сбежать, я не смогу пройти мимо ворот с системой безопасности.

Он протянул руку, на этот раз мирно, как если бы он хотел в знак примирения положить её на моё предплечье, но я отпрянула.

— Ладно.

— Вот и хорошо, — успокоился он, подняв руки вверх, показывая мне, мол «я сдаюсь», — Я больше к тебе не прикоснусь.