Чтение онлайн

Уника долго металась по своему травяному ложу, и наконец тяжелая дремота одолела ее. В сознание вплыли потоком тысячи картин и образов, тысячи голосов звучали в ушах, и вдруг один отчаянный крик взметнулся из этого нестройного хора:

— Оставь его! Не делай ему больно! Я дам тебе все, что ты захочешь!

Женский крик, полный отчаяния.

Два ангела на берегу озера с прозрачно-зеленой водой. Они сражаются — яростно, отчаянно. Первый — со смуглой кожей, коротко остриженными волосами. Мускулистая грудь и сильные руки испещрены шрамами. Он словно создан для битвы.

Второй — высокий, выше и тоньше первого. Его каштановые волосы, выгоревшие на солнце, спутаны, посреди лба растет белый рог, а за плечами распростерты огромные черные крылья.

Позади, в озере, стоит по пояс в воде речная женщина, тянет к ним руки и умоляет прекратить схватку.

— Прошу тебя, Офидиэль. Умоляю тебя… довольно!

Она плакала, слезы так и струились по ее лицу.

Противники были одинаково сильны, то один, то другой падал на землю, но потом поднимался, и снова они принимались кружить друг против друга, и снова вступали в битву.

Вот крылатый ангел ударил противника по шее, по дыхательному гору, а когда тот упал, прижал его к земле, но тот исхитрился освободиться, вскочил на ноги и ударил в солнечное сплетение. Крылатый ангел рухнул на землю, темнокожий нанес ему несколько сильных, безжалостных ударов, а потом наклонился над ним и через секунду выпрямился, высоко поднимая вырванный изо лба противника рог.

Сражение окончилось. Офидиэль победил.

Женщина в озере страшно закричала.

Победитель подошел к берегу. Все его тело было покрыто кровью и ранами, но в глазах сверкала темная мощь.

— Ты моя!

Сирена нырнула, пытаясь уплыть, но ангел, направив на нее чары, остановил ее.

— Базатиэля больше нет. Он не сможет защитить тебя.

Ангел, лежавший на земле, пришел в себя и попробовал подняться, но силы оставили его.

Я не могу сейчас умереть. Уника… Уника… помоги мне спасти ее!

Он встал с земли и сделал шаг в воду, но тут Офидиэль повернулся.

— Замри! — приказал он, и на месте ангела оказалась каменная статуя. — Вечность ты будешь бездыханно стоять здесь, и время будет бежать мимо.

Офидиэль перевел взгляд на сирену, улыбнулся и добавил, глядя на каменного Базатиэля.

— Ты сможешь дышать и видеть каждый день в течение минуты, во время рассвета и заката. Если в эти мгновения твоя сирена попробует выйти из воды и приблизиться к тебе хоть на шаг, ты умрешь.

— Не надо, остановись! — закричала сирена.

Но Офидиэль не собирался останавливаться.

Он только начал. Зная, что каждое заклинание должно иметь ключ к обратимости, иначе не сработает, он мрачно произнес:

— Колдовство может быть разрушено, только если человеческое существо страстно поцелует в губы твоего возлюбленного.

Сирена пыталась поймать последний взгляд своего ангела, прежде чем жизнь его покинет. Она прошептала:

— Я люблю тебя.

И все кончилось.

Уника резко проснулась, душераздирающие крики сирены звучали в ее ушах. Лицо было влажным от пота. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Мне это привиделось или приснилось? Это был кошмар или реальность? Этот ужас уже закончился или только должен случиться?

На поверхности воды плавали розовые цветки лотоса и огромные круглые листья. Ева слегка перегнулась через край лодки, и Нишида замедлил ее ход, чтобы девушка сорвала один бутон. Но едва Ева взяла его в руки, как он раскрылся, и капли ночной росы брызнули ей в лицо.

— Добро пожаловать! — раздался звонкий голосок.

Ева, испугавшись, вздрогнула и выронил цветок в воду. Из его сердцевинки выпорхнули три крошечных светящихся создания и подлетели к путникам.

— Рад снова видеть тебя, Тремилла! — воскликнул Нишида, протягивая к ней руку. Это феи-нимфы, — обратился эльф к людям. — Ангелы-хранители нашей реки.

Ева с изумлением рассматривала хрупкую бабочку с телом женщины. Полупрозрачная, с серебристыми глазами и облачком легких волос.

— А ты кто? — спросила другая фея-нимфа, порхая перед лицом Зака.

— Меня зовут Зак Джент, — ответил тот, поднося руку к фее, чтобы она села к нему на ладонь.

— А я Дэзия.

Цвет крыльев и глаз Дэзии напоминал цвет павлиньих перьев — иссиня-зеленый с металлическим отблеском, — а волосы были темно-голубыми, как ночное небо.

— Ты человек?

Парень кивнул.

— Они друзья Унико. Я показывал им нашу долину, — объяснил Нишида.

Крейг Вальден положил двухлопастное весло на дно лодки, наблюдая за третьей бабочкой, кружившей неподалеку. Профессор любовался ее ярко-каштановыми волосами, бледной кожей и крылышками пурпурного оттенка, какой бывает у осенних листьев винограда.

— Это Амброзия, — сказал Нишида. — Она разговаривает только пением. Феи отведут нас к Аллибис.

— Но нам нужна ваша помощь, — заявила Дэзия, взлетев в воздух и состроив гримаску Заку. — Освободите свой дух, пусть музыка льется из вашего сердца. Все на свете пронизано ею, музыка — это самая суть жизни.

Профессор вопросительно смотрел на Нишиду.

Эльф кивнул и произнес:

— Мелодия сама найдет вас.

Нишида начал негромко напевать что-то, и вскоре Ева, Зак и Крейг поняли, что, как и несколькими часами ранее, незнакомые слова сами слетаются с их губ.

Когда они достигли места, где река расходилась на пять рукавов, Нишида замедлил ход лодки и, сделав знак людям, чтобы они продолжали петь, подвел лодку к камню посреди реки, отполированному водой до зеркальной гладкости. На его темной влажной поверхности проступил светящийся знак, напоминавший две скрещенные руки. Зак и Ева замолчали, рассматривая его, и в тот же миг знак погас. Дэзия махнула им, чтобы они продолжали петь, и знак загорелся снова. Он указывал им путь.

Река прихотливо петляла, поворачивая то направо, то налево. Если оглянуться, то казалось, что по равнине ползет длинная серебристая змея. И через каждые несколько метров в воде или на берегу вспыхивали путеводные знаки. Ева и Зак, убаюканные музыкой и плавным покачиванием лодки, заснули. Крейг Вальден боролся с дремотой, не желая пропускать ни одной детали путешествия.