Чтение онлайн

Студиозус проглотил вертевшийся на языке вопрос о том, как можно всё сложить, ничего не трогая, и сгинул к противоположному окну. Искоса зыркнув на хозяина лавки, он яростно принялся за борьбу с пылью, осколками, обломками, щепками, дохлыми ползучими мышами, обгорелыми саламандрами, волосатыми тараканами и прочим не понять чем, что с такой легкостью можно обнаружить в любой лавке или мастерской волшебника, стоит лишь отодвинуть шкаф или потревожить портьеру. Время от времени, приблизившись к очередной экспозиции артефактов, он как бы невзначай посматривал на магистра Броше - и каждый раз встречался с ним взглядом. Причем взгляд этот также каждый раз говорил одно и то же: 'Только попробуй!..' И Агафон с видом оскорбленной невинности отворачивался и с новым усердием принимался орудовать веником, совком и ведром, поднимая тучи едва успокоившейся пыли.

Минут через десять, когда пыль и мусор [8] были собраны в ведро, падшие этажерки восстановлены в вертикальности и нагружены рассыпавшимся товаром, восьмихват подвешен к потолку, а полки - к стене, студиозус получил первую возможность выпрямиться и открыто полюбоваться на успехи волшебника.

А успехи у него были не слишком успешные, чтобы не сказать наоборот. Какие бы ухищрения ни использовал старик, какие бы заклинания ни применял - анинэцкэ, созданные автономными и неуязвимыми для магии, быстро выбирались из любого сосуда и любого загона. Свидетельством тому лежали у входа раскуроченные корзины, пробитые котлы и расколотые горшки. Памятуя о запрете на вмешательство, Агафон пару минут потоптался на месте, пожал плечами, достал из кармана пригоршню семечек, подвинул дырявый котел у порога так, чтобы было видно весь театр военных действий [9] , и водрузился сверху.

Еще через пару минут он был замечен.

Если студиозус думал, что до этого Броше был в гневе - теперь настала пора пересмотреть суждение.

Поднявшись с пола, студент потер ушибленную спину, отогнал от лица назойливые сиреневые искры, сыпавшиеся из глаз и, хрустя рассыпавшимися семечками и покачиваясь, хмуро побрел к дальнему окну.

– Не имеете права так обращаться... я котел использовал немагическим мент... тодон...том... медом...том... мем...тон...дом... макаром... как и сказано было...

– Макаром!..
– закипая по-новой, закатил очи волшебник.
– Ментодонт! Откуда ты только взялся такой, а?!

Агафон доверчиво глянул на мага:

– Из Сабрумайского княжества буду. Из деревни Перевозное. Мельники мы.

Чародей приподнял брови и протяжно выдохнул набранный для филиппики воздух.

– Ах, из деревни... Мельники... Ну, Гийом... Ну, шестиног тебя обними... Встречу я тебя еще...

Впервые за день чувствуя, что гнев руководителя практики сменил вектор, парень осмелел и задал вопрос, мучивший его уже полчаса:

– А как вы этих... своих куколок... раньше-то ловили?

– Никак не ловил, - забыл про ректора и снова помрачнел Броше.

– Почему?
– удивился студент.

– Потому что они не сбегали!

– А почему они не сбегали?

– Потому что кое-какие идиоты...
– хозяин скрежетнул зубами, но глянул на вытянувшееся лицо практиканта и махнул рукой.
– Потому что они стояли под колпаками из стасисного хрусталя. А без этого... Кабуча! Без этого - и без порученных им специальным ритуалом ключей - анинэцкэ не удержишь и в каменном мешке!

Агафон вспомнил кучки битого хрусталя на полу вперемешку с мусором и пристыженно втянул голову в плечи.

– Я думал...

– Думал червяк, что он змея, да куры склевали, - кисло буркнул чародей.

– Но я же нечаянно!..

– За 'нечаянно' бьют отчаянно!
– магистра, припавшего к источнику фразеологизмов и афоризмов, так просто было уже не оторвать.
– Отнесу стоимость шестидесяти семи колпаков на счет ВыШиМыШи. Пусть каналья Уллокрафт поплюется кипятком. Не мне одному... Ладно. Я сейчас пойду до лавки Фужера за новыми. Сиди тут, ничего не трогай. Надеюсь, часа за два больше, чем ты уже натворил, набедокурить тебе не по силам. По-хорошему, тебя бы на улицу выставить надо, пока ходить буду...

– Да я ведь чего!
– Агафон, полный раскаяния, прижал руки к груди.
– Я ведь ничего!.. Я ведь как лучше хотел, чесслово!

– Страшно подумать, что случается, когда ты хочешь как хуже, - язвительно заметил старик.
– Жаль, что специализацию по проклятиям в ВыШиМыШи прикрыли лет полста назад - ты бы им находкой стал.

– Я на боевого мага учиться хочу, - обиженно насупился студент.

– С такими талантами тебе надо не учиться, а учить, - фыркнул магистр.
– Потому что ты сам по себе - ходячее оружие.

– Какое это еще?
– подозрительно прищурился Агафон.

– Универсальное, - хмыкнул волшебник и шагнул к двери.
– Короче. Я скоро приду. Ничего не делай. Ничего не трогай. Если захочешь есть - на кухне что найдешь, то твое. Да. Самое безопасное место - кухня. Иди туда, ешь, пей чай. Приду... Приду - дальше видно будет. Мельников сын...

Уже целых пять минут Агафон старательно выполнял указания руководителя практики: сидел на кухне, ел и пил чай. И думал. Думал о том, что напрасно он согласился покинуть родную деревню, чтобы учиться на колдуна, напрасно не уехал обратно на следующий же день после того, как узнал, что, как и сколько ему придется учить в этой Школе, напрасно не бросил учебу, когда понял, что все студенты, кроме

него, были знакомы с магией чуть не с пеленок и даже умели читать, напрасно дотянул до первой практики, когда позор, едва переносимый ранее в пределах Школы, выплеснулся теперь еще и в город, напрасно не развернулся и не ушел обратно сразу, как только разбил шкаф этой дурацкой вешалкой... Короче, чем дальше, тем острее он понимал, что последние полгода были прожиты в высшей степени зря. А ведь впереди было еще лет семь-восемь этой злосчастной учебы, превращавшей толкового начинающего мельника в не понять кого и, самое главное, не понять, зачем. И даже от снисходительной жалости Броше становилось ему не лучше, а хуже, в сто раз хуже, уж лучше бы ругал как вначале, или осмеивал, или вообще прогнал, наплевав на лицей... лить... лицо... свою бумажку от городских старост.

'Он думает, я деревенщина... лапоть... валенок сабрумайский...' - страдальчески кривился Агафон, потягивая горячий сладкий чай из пивной кружки хозяина.
– 'Послали на его голову болвана... А ведь я не болван! Нисколько! Я старательный! Упорный! Сообразительный! А местами так просто умный! Я даже читать теперь умею! Если слова не очень длинные и заковыристые... Но мне просто не везет! Вот не попадись мне под ноги эта вешалка - сейчас бы Броше меня каким-нибудь премудростям колдовским учил, а не по городу за своими стекляшками бегал. А набегается, придет усталый и злой, и тем более учить ничему не захочет. А вот если бы...'

Глоток чая застрял в горле студента [10] .

Это ведь было так очевидно! Это злой Броше учить не будет, а добрый - за милую душу! Значит, всё, что нужно было сделать - задобрить его! А что могло задобрить рассерженного магистра волшебных наук в непонятном шантоньском Мильпардоне?..

Агафон почесал в затылке и улыбнулся.

Конечно, то же, что задабривает рассерженных мельников, крестьян и лодочников в его родной деревне! Как выражались здешние профессора, небольшой сруб... суп... рисовый... Короче, неожиданная помощь!