Чтение онлайн

– И?

– Что?

– Не придуривайся, – повторяет Элла, пресекая мою попытку отвертеться. Вздохнув, я признаюсь:

– Да, приставал. Мы выполняли задание в паре у меня в комнате, а потом он прижал меня к кровати. Но я ему отказала.

Девушка весело улыбается, а в ее больших темных глазах пляшут черти.

– И как он отреагировал?

– Разозлился и ушел. Сказал, чтобы больше не лезла к нему.

– Ты задела его самолюбие в самое кокоро, – изрекает соседка.

– Кокоро?

Элла отмахивается:

– Это «сердце» на японском. Или «душа». Это слово не имеет четкого обозначения.

– Ты знаешь японский? – изумляюсь я.

– Всего несколько слов и фраз. Я как-то ездила по контракту в Японию, снималась для рекламы.

– Круто, – я стараюсь искренне улыбнуться, но у меня выходит вымученная улыбка. Я слишком устала за сегодня. – Я возьму эту куртку?

– Бери. Так почему ты грустная? – не отпускает тему Элла. – Ты что-то не договариваешь?

Я сникаю, опустив плечи.

– Чувствую себя грязной.

Девушка изучающе смотрит на меня, а потом, хлопнув ладоши, резко поднимается с кресла.

– Тебе нужно очиститься, это приведет тебя в тонус. Собирайся, мы идем в сауну.

– Сауну? – удивляюсь я. Не ожидала от Эллы такого приглашения.

– Могу за тебя заплатить, если нет абонемента. Какой у тебя пакет привилегий? Бронза, серебро, золото, платина? Нулевой?

– Платиновый.

Элла щурится:

– Для платинового пакета и шале ты выглядишь слишком бедно. Это подозрительно и наводит на мысли.

– Какие?

Внутри меня все холодеет. Она же не могла догадаться, верно?

– Ты не та, за кого себя выдаешь.

Глава 11

Шестеренки в моем уставшем мозгу натужно крутятся, соображая, как отреагировать. Наконец, я выпаливаю:

– Я внебрачная дочь.

Что ж, если придерживаться легенды, все складно. Отец, которого я не знала, подкидывал маме деньжат на жизнь, но до роскоши было далеко. Я жила обычной жизнью – одежда первой необходимости, море или санаторий раз в год, ничего особенного. А когда отец объявился и решил активно участвовать в моей жизни, моя тонкая душевная организация не вынесла таких новостей и приваливших плюшек. Вот и объяснение, почему я как белая ворона при деньгах.

– И? – требовательно выгибает бровь Элла. Не знаю, почему, но я начинаю вскипать.

– Почему я вообще должна перед тобой отчитываться?! – психую я. – Я знакома с тобой второй день, мы не подруги – ты сама на это указала. И, между прочим, ты тоже не спешишь откровенничать. Я у тебя спрашивала, что ты имеешь против Артура, ты не стала вдаваться в подробности. Какого черта ты требуешь этого от меня?! Довольствуйся тем, что я сказала. Хочешь объяснений – сперва сама объяснись.

Впервые я вижу на лице Эллы замешательство и даже неловкость. Девушка поджимает полные губы и виновато тупит взгляд. Помолчав, она произносит:

– Ладно, ты права. Я не должна была на тебя наседать. Если я молчу о своих секретах, ты имеешь право молчать о своих. И вообще, чего ты стоишь? Я же сказала – собирайся, мы идем в сауну!

– А что брать?

Элла снимает патчи и косметическую повязку с кроличьими ушками.

– Купальник и шлепки, все остальное возьмем на месте – полотенца, халаты, простыни… В общем, там есть все необходимое. Встречаемся на первом этаже через двадцать минут.

– Я быстрее соберусь.

Соседка выразительно смотрит на меня и отчеканивает:

– А я – нет. Все, иди давай.

Сжимая в руках куртку, возвращаюсь к себе. Запихиваю в рюкзак черный слитный купальник – самый что ни на есть обычный, бессмертная классика. Шлепки у меня всего одни и я хожу в них в шале. Отыскиваю пакетик-маечку и заворачиваю в него шлепки, чтобы не марать рюкзак изнутри. Подумав, беру еще один пакетик – для купальника. Чтобы не кидать его потом мокрым сразу в рюкзак.

Переодевшись и выйдя в коридор, я решаю постучаться к Яну. К счастью, парень сразу открывает дверь. Я боялась, что его может не быть в комнате.

– Я уже освободился, можем приготовить чай и заняться математикой, – улыбается он. Я виновато морщусь.

– Давай немного позже? Мы с Эллой неожиданно собрались в сауну.

– Вот как? Значит, я не ошибся – вы и правда поладили. Тогда встретимся, когда вернешься? Я все равно поздно ложусь.

Я облегченно выдыхаю:

– Я переживала, что ты обидишься.

Ян усмехается:

– Да на что тут обижаться? Я рад, что ты нашла подругу и потихоньку осваиваешься. Математика никуда не убежит.

– К сожалению, – шучу я.

– Или к счастью, – едва слышно добавляет парень. Он неловко мнется и машет мне рукой, завидев, как Элла выходит из комнаты. – Ну, до встречи.

Я киваю. А он даже милый. Они с Артуром две противоположности. Взять бы внешность Дьяконова и внутренний мир Геккеля – получился бы идеальный парень! Я бы даже сказала, парень моей мечты.

Раньше я всегда считала, что буду встречаться только с высоким накаченным голубоглазым блондином. Именно такие герои-любовники соблазняли меня с книжных страниц. Но я взрослею и понимаю, что таких идеальных парней не существует. А если они и есть где-то, то давно уже заняты. Встретить такого, да еще и чтобы чувства были взаимны – шанс один на миллион.

Артур вон невероятно красив, а внутри гнилой, как китайский фрукт. У Яна же прекрасный внутренний мир, но с внешностью не повезло. А я как последняя дура все равно засматриваюсь именно на засранца-Дьяконова! Вспоминаю его прикосновения и поцелуи – сразу чувствую жар в тех местах, где он меня ласкал. Глупо, но я бы хотела ощутить все это вновь. Но только в том случае, если бы Артур меня полюбил. Становиться его игрушкой желания мало.

По дороге к банно-термальному комплексу мы с Эллой стараемся не разговаривать – слишком холодно. Вечерами температура опускается слишком низко. Когда мы заходим в двухэтажную деревянную постройку, нас встречает полная женщина с короткой стрижкой. Она приветливо улыбается и торопится за стойку.

– Здравствуйте, люкс свободен? – спрашивает Элла.

– Люкс? – переспрашивает женщина – на ее бейджике написано «Екатерина». Она делает пол оборота назад и повышает голос, стараясь докричаться через закрытую дверь с надписью «Служебное помещение» позади административной стойки: – Тааань, ребятки из люкса вышли?

– Ааа?! – раздается еще один женский голос.

Екатерина кричит:

– Ребята, спрашиваю, вышли?

– Вышли, давно уже вышли!

Женщина, повернув тучный корпус к нам с Эллой, снова улыбается: