Университет на горе смерти
Шрифт:
– Понял, я третий лишний, не буду отвлекать вас друг от друга, – парень, весело отсалютовав, отходит к сумке-холодильнику и достает бутылку какого-то коктейля. Кажется, это «Секс на пляже». Я замечаю, что остальные гости одеты в подобии пляжного стиля.
Я дергаю Артура за футболку, привлекая внимание. Он наклоняется, чтобы меня услышать – кто-то из гостей добавил громкость, и музыка заглушает даже собственные мысли.
– У нас что, вечеринка в гавайском стиле? – стараюсь я перекричать басы.
– Да, Глеб предложил! Но это по желанию, я останусь в своей одежде, ты тоже можешь не переодеваться, – на ухо говорит мне Артур. – Пойдем выпьем? Я попросил Глеба достать нам слабеньких коктейлей.
Мы пробираемся через гостиную к напиткам. Я недовольно кошусь на девушек, забравшихся на журнальный столик, чтобы сексуально повыгибаться в танце перед парнями на манер стриптизерш. Такая раскрепощенность уже перебор. По крайней мере для меня.
– Клубничный мохито? – предлагает Артур, протягивая мне стеклянную бутылку с розоватым коктейлем. Я согласно киваю и забираю напиток после того, как он, подцепив крышку, открывает мне его. Не дожидаясь парня, отхожу в угол и падаю на подвесное кресло. Делаю глоток. Достаточно вкусно и мягко.
Черт. Я присматриваюсь к мохито, вспоминая, чем закончилась прошлая вечеринка. Надеюсь, в этот раз ничего подобного не случится. Рискнув, делаю еще глоток, глядя на девиц, начинающих снимать с себя одежду, представляя похотливым взорам яркие мини-бикини. Парни, издав хищный возглас, не отрывают от них взгляд.
– Не хочешь к ним присоединиться? – усмехается Артур, отпивая коктейль «Бренди с апельсином».
– Еще чего, – фыркаю я. – Ты бы хотел, чтобы я перед всеми разделась?
– Я бы посмотрел на твою попытку, а потом взял в охапку и утащил свое маленькое сокровище от посторонних глаз. Попробуй не относиться к этому так серьезно, они же просто дурачатся. Расслабься и проникнись атмосферой.
Атмосферой разврата? Нет уж, спасибо. Тем не менее я внимаю к его совету и стараюсь смотреть на происходящее сквозь пальцы. Алкоголь помогает мне в этом. Уже через полчаса я смеюсь, наблюдая за игрой «Выпей-переверни».
Мне никто не объяснил правила, но по ходу я поняла, что все должны разделиться на две команды. Каждый игрок должен выпить по три стопки, не закусывая, и перевернуть их вверх дном, составив в мини-пирамидку. После этого наступает ход следующего участника. Чья команда быстрее опустошит и перевернет стопки, та и одержит победу.
Артур попытался затащить меня в свою команду, но я отказалась, сказав, что буду только смотреть. Но после первого раунда я захотела присоединиться. Когда до меня доходит очередь, я морщусь от обжигающей горечи, обволакивающей мое горло. На секунду мир теряет очертания, и я, словно через беруши, слышу скандирующие задорные вопли:
– Да-вай, да-вай, Ми-ла, Ми-ла!
Придя в себя, опрокидываю вторую и сразу же третью стопки, чтобы снова не было заминки, как после первой. Ход, наконец, переходит дальше, а я пытаюсь отдышаться. Хочется целиком засунуть в рот кусок хлеба, чтобы убрать эту горечь и жжение, но по правилам игры до конца раунда никто не может закусывать или запивать шоты, иначе – дисквалификация и автоматическая победа команды соперника.
Я вздрагиваю от громких победных вскриков, и комната плывет перед глазами. Не могу понять, кто выиграл. Мы? Команда Глеба?
– Пойдем-ка на свежий воздух, алкашня, – Артур придерживает меня за плечи и уводит на кухню. Я плюхаюсь на удачно попавшийся под задницу стул и отмечаю, что все движения стали какими-то чересчур резкими.
– Я перепила, – издаю жалобный стон я.
– Кажется, тебе не стоило пить крепкий алкоголь, – добродушно ухмыляется Дьяконов. – Сейчас я налью тебе чай, должно полегчать.
Я подпираю щеку кулаком, и мой локоть едва не спадает с края стола. Не стоило мне пить на голодный желудок. Наблюдаю, как Артур наливает в кружку воду из термопота. Термопот. Смешное название. Почему я раньше этого не подмечала?
– Ты чего там хихикаешь? – весело спрашивает парень. Я делюсь с ним своим открытием, и он усмехается: – Я тоже как-то по пьяни угорал с одного слова. Знаешь, с какого? Лосось. Просто произнеси его по слогам.
– Ло-сось, – смакую я новое слово, посмеиваясь. – Лосось. Лооо-сооось.
– Вижу, тебе понравился лосось, – замечает Дьяконов, ставя передо мной кружку. – Смотри не облейся.
Я фыркаю и беру кружку. Когда чай опасно плеснулся, я понимаю, о чем предупреждал Артур. Я сейчас точно не в том состоянии, чтобы контролировать движения.
– Кем ты был, когда участвовал в программе по защите свидетелей? – неожиданно спрашиваю я. Эта история не дает мне покоя.
– Я не могу тебе сказать. И так разболтал, чего не должен.
– Ну хотя бы в двух словах! – канючу я, отхлебывая черный чая.
– Я работал на ранчо.
– На ранчо? Это типа как на ферме?
– Что-то вроде того.
– У тебя была ковбойская шляпа? Сколько секунд ты можешь продержаться на быке?
Артур хохочет:
– Кажется, ты пересмотрела фильмов. Ну как тебе, лучше?
Я прислушиваюсь к себе и своему состоянию. Меня меньше штормит, но возвращаться на вечеринку не хочется, о чем я и говорю парню. Он понимающе кивает и хочет что-то сказать, как мы слышим, что музыка резко выключается. За этим следует разъяренный крик Яна:
– Вы что здесь устроили? Глеб Викторович?! Собирайтесь и расходитесь по своим домам!
– Ууу, а вот и староста-кайфоломщик вернулся, – протягивает Артур. Он помогает мне встать и, придерживая за талию, спешно ведет к лестнице: – Пойдем скорее, чтобы не попадаться ему на глаза.
– Тебе не все ли равно? – усмехаюсь я.
– Просто не хочу в этом участвовать и выслушать нотации.
Мы преодолеваем лестницу, которая кажется мне непомерно длинной и крутой. Когда я оказываюсь на втором этаже, чувствую, словно взобралась на Эверест.
– Иди к себе, я сама дойду, – пьяно отмахиваюсь я и стараюсь затолкнуть Артура в его комнату, когда мы проходим мимо двери.
– Женщина, полегче, – смеется Артур и морщится: – Фу, чем здесь воняет? Фу, блять!
Он скрывается в темноте комнаты, и я останавливаюсь на пороге. Я еще не была у него в комнате.
– Черт, вот же гнида! – выругивается Дьяконов из недр комнаты.
– В чем дело?
– Сосед напился и наблевал себе на кровать.
– Мерзость, – кривлюсь я.
– Он изгадил свою постель и лег на мою! – добавляет Артур. Мне становится смешно.