Чтение онлайн

— Я сейчас подойду, доктор Залюбер, — говорит Интари.

— Кто он? — спрашивает, когда закрывается дверь

— Врач, у него клиника в Порриме.

— Зачем… он здесь?

— Он помогает мне лечить тебя, вернее, я помогаю ему. Ладно, мне надо идти. Отдыхай.

Лечить? Он сказал — лечить? Это просто слово? Оборот речи? Или… Конечно, это просто слово! Он с тоской посмотрел в окно.

***

Пришла через полчаса, тихо села на краешек кровати.

— Можно побыть с тобой? — накрыла ладошкой его руку.

— Ниа… это неразумно, — но убрать руку нет сил.

— Почему неразумно?

— Тебе будет больно.

— А тебе?

«Мне давно уже больно… Только иногда… рядом с тобой… я хочу жить… Боже! Как я хочу жить!»

— Сегодня на улице идёт снег. Очень красиво.

— Правда?

— Да… Знаешь, я поговорила с доктором Залюбером и доктором Интари, и они согласились, что будет лучше сказать тебе…

— Сказать что?

— Только, пожалуйста… — она придвинулась к нему, подняла его руку и прижала к груди.

— Ниа…

— Нет, послушай меня… Доктор Залюбер, который заходил сегодня утром, он долгое время занимается изучением этой болезни, и… Это ещё не точно, но, кажется… кажется, он смог найти… лекарство

Что?.. Что она… только что…

— Лекарство?

— Да. Пока это только эксперимент, но надежда… теперь есть надежда.

— Это правда?

— Правда!

Плачет и целует его руки. Неужели…

— И теперь многое зависит от тебя! Понимаешь? Чтобы жить…

Жить... зависит от него…

***

Тихо падает снег. Даже не падает, а просто кружится в воздухе.

Теперь он может видеть. Она ставит кресло у окна, а сама забирается на подоконник и что-то рассказывает. Про снеговиков, которых лепила с папой, про снежные домики для кукол, про метель.

— Как красиво! — поворачивает кресло и показывает ему луну.

Красиво…

— Когда я была маленькой, мы с бабушкой Ави каждый вечер ходили искать луну. Я думала, луна — это мячик, который мальчишки закинули в небо, и всё ждала, что он упадёт. Мне очень хотелось поймать такой мячик.

Смотрит на луну так, словно до сих пор считает её мячиком.

— Ниа…

Он ещё не может встать, поэтому, когда хочет поцеловать её, она наклоняется к нему.

По вечерам она читает ему что-нибудь. Сказки, стихи, один раз пыталась прочитать книгу по физике. Смешно произносит термины — как дети в школе.

Иногда заходит Рейчел. На фоне белых стен её волосы кажутся ещё более красными, а лицо… Теперь она смотрит на него с почти испуганной благодарностью, как на чудо. Странно… Просто потому что он живёт…

***

Идёт снег. Неслышно ложится на лицо и тает.

Она катит кресло и смеётся. Потом вдруг поскальзывается, и они оба падают в сугроб. Она вскрикивает, начинает извиняться, ругать себя. Он обнимает её, и становится тихо.

***

Он сидит на скамейке и читает утреннюю газету. Она вместе с ребёнком из детского отделения лепит огромного снеговика. К ней подходит служащий клиники и что-то шепчет на ухо. Она отдаёт ребёнку морковку, поворачивается к нему и говорит, что скоро вернётся.

Ребёнок провожает её грустным взглядом, потом пытается воткнуть морковку. Но силы не хватает. Морковка падает на снег.

Он встаёт и медленно идёт к ребёнку. Поднимает морковку и вставляет в верхний комок — ребёнок улыбается.

***

Ниа открыла дверь кабинета главврача. Олеум Нафта приподнял шляпу:

— Профессор Вирго, сегодня заканчивается мой визит в Алголию, и я подумал, что неплохо было бы заглянуть к вам. Кстати, позвольте представить. Начальник службы безопасности Албалии Клайв Креди.

Она наклонила голову.

— Понимаю, в свете всего произошедшего вам вряд ли доставляет особое удовольствие видеть меня, — вздохнув, произнёс Нафта. — Однако я не собираюсь извиняться. Я поступал в соответствии со своим долгом, как вы поступали в соответствии со своим. Раньше я уже говорил вам, что мы похожи, и нынешняя ситуация — лишь очередной пример. Албалия…

— Кажется, Албалия подала не очень хороший пример господину Перфи, — тихо проговорила Ниа.

— Албалия тут ни при чём. Годри Перфи совершил преступление и понесёт за него наказание, — возразил Олеум Нафта. — Мне жаль, что из-за него ваша жизнь и жизнь близких вам людей подверглись опасности. Все деньги, принадлежащие вам и профессору Альгеди, возвращены. Что бы ни думали вы и ваш погибший друг, я не вор, мне не надо чужого. Я хотел бы также засвидетельствовать своё почтение профессору Альгеди, говорят, он чудесным образом смог победить болезнь?

— Да, ему лучше, но думаю, сейчас не самое подходящее время для встречи с ним.

— Строго, но справедливо, — рассмеялся Олеум Нафта. — Что ж, в таком случае мы пойдём, — он снова приподнял шляпу и, обойдя вокруг стола, коснулся ручки двери.

— Подождите, — тихо сказала Ниа. — Господин Креди, вы не могли бы оставить нас ненадолго?

Клайв посмотрел на президента, тот кивнул.

— Не знаю, правильно ли я поступаю, но мне кажется, я должна вам сказать, — она нервно сплетала и расплетала пальцы. — В прошлый раз, когда мы виделись, вы рассказали о вашей дочери. Лаэти. Она… она не умерла.

— Как… не умерла?

— Её оставили одной крестьянской семье. В деревне недалеко от нашего университета.

— Этого не может быть! Верна…

— Не убивала девочку. Она жива, ей сейчас одиннадцать.

— Да, должно быть одиннадцать, — прошептал он. — Но это невозможно! Это наверняка какой-то другой ребёнок!

— Когда девочку нашли, у неё был листочек с именем.

— Лаэти?

— Да. Но… один человек неправильно прочитал это слово, и её зовут по-другому.

— Как?

— Рои, Рои Викту.

— Кто-нибудь знает? — быстро спросил он.

— Нет.

— Она знает?

— Нет.

— Лаэти… Лаэти жива, — он пытался и никак не мог соединить в сознании два этих слова. — Чем она занимается? Какая она?

— Она замечательная. Очень добрая и мудрая. Она учится в школе при университете. Дружит с мальчиком, которого учил Мэтью Феста. Его зовут Байри Нэрви, он теперь учится в музыкальной школе Сонара Ферри.

— В Албалии? Она тоже была в Албалии?