Чтение онлайн

к тридцати удается защитить кандидатскую, а к пятидесяти пяти –

докторскую диссертацию. Интриги и шашни, сплетни и подставы

коллег, злопыхательство и лесть – всё это сопровождает тружени-

ков пера и слова. Вторая категория – достаточно многочисленная –

это где относительно легко защищается кандидатская диссертация,

а о докторской - идут постоянные разговоры. Околонаучный треп

то усиливается, то стихает, в зависимости от ситуации и конъюнк-

туры. Обычно все свои неудачи такие учёные сваливают на других

и жизненное кредо к сорока годам умещается в одной фразе – " По-

думаешь?! Я бы тоже мог! " И третья группа – это где к должно-

сти, как бы прилагается и ученая степень и ученое звание. Исполь-

зуя большой административный ресурс, видные ученые-

руководители участвуют в больших научных проектах, в матери-

ально значимых иностранных и отечественных конференциях и т.д.

и т.п. Бывает, но очень редко, сочетание и того и другого, но чаще

всего, превалирует что-то одно.

Профессор не входил ни в какую из групп. Он вообще не впи-

сывался в образ учёного, хотя был, наверное, не просто большим, а

выдающимся. Однако, имея множество завистников и недоброже-

лателей, профессор разменивал свой талант на всяких там хохлов и

других клиентов адвоката Монзикова. Наука его кормила плохо, за-

то всё, что продавалось от науки помогало ему и его семье выжить

и прокормить себя и всех многочисленных родственников. По на-

туре он не был жадным. Он мог сделать широкий жест и бескоры-

стно помочь ближнему. Но, почему-то, друзей у него не было. Ви-

димо всех пугала близость с разносторонне развитой неординарной

личностью. Недюжинные способности и хорошие трудовые навыки

всегда раздражают. А если это всё ещё присутствует в одном бога-

тыре, то это уже перебор, как говорят картёжники.

Именно поэтому, Долбенко предпочитал по диссертации об-

щаться не с профессором, а с адвокатом или даже с Монзиковым,

который каждый раз его обирал как липу. Тот же самый адвокат, который лишь пытался перенять формы и методы работы Монзи-

кова с клиентами, как-то раз заметил профессору, что как только

Александр Васильевич звонит хохлу, так тот начинает ему платить.

281

А уж это-то он знал досконально, поскольку был духовной отду-

шиной у Олега Пантелеевича.

*****

Приближалось лето. Уже была издана монография тысячным

тиражом, в красивой цветной обложке. Долбенко забрал весь тираж

и дарил каждому встречному - поперечному, надо было тому или

нет, с автографом свой научный бестселлер. Забавное в этой исто-

рии было то, что слишком большое количество людей из окруже-

ния Долбенко, знало цену этой книги. Но, все делали вид, что ниче-

го не знают и что им крайне приятно прочитать научные изыски

молодого ученого. Автор несколько раз чуть не попал впросак, ко-

гда не мог ответить на вопрос – чему посвящена его книга. Но это

было легко объяснимо, поскольку он же не читатель, а он - писа-

тель!

Придуманная адвокатом фраза "… извини, мне неудобно сей-

час говорить, я – на переговорах" на большинство непосвященных

в дела Долбенко и его окружения действовала магически. Люди

чувствовали какую-то неловкость, что они отвлекают столь занято-

го и столь важного человека. И было только двое, на кого это не

действовало – профессор и Монзиков. И если Монзиков в ответ по-

сылал открытым текстом хохла на х.., то профессор перезванивал

адвокату и нагружал его всевозможными заданиями и поручения-

ми. Тот же, по причине своей природной лености, ничего, разуме-

ется, не делал, но зато оперативно доводил необходимую информа-

цию до хохла. И Монзиков, и профессор добивались своего резуль-

тата, но каждый по-своему.

– Так, как там у нас дела с моей диссертацией? – Долбенко ел

жаренные баклажаны и при этом что-то помечал в своей толстой

тетради.

– Диссертация давно написана. Ты прочел её? – спросил про-

фессор, уплетавший за обе щёки шашлык из телятины.

– Слушай, на х.. мне ее читать, а? Давай, звони своему Гиган-

тову, пусть он мне делает за бабки диплом, а я накрою на всю его

пиздобратию такую поляну, что он просто охуеет! – Долбенко го-

ворил и не понимал, что несет околесицу.

– Слушай, ты – закарпатский пидор! Ещё раз матернешься в

моем присутствии, пожалеешь, что вообще на свет родился! Понял?

282

– профессор прекратил жевать и готов уже был уехать навсегда, как

неожиданно у хохла зазвонил мобильник.

– Извини, профессор, я сейчас, - и Долбенко по телефону об-

ложил трёхэтажным матом одного из его работников, звонившего

по служебной необходимости.

– Значит так, с этой минуты за каждое твое матерное слово я

буду тебя штрафовать на 10 рублей. Понял? – профессор вдруг

удивился самому себе, как это он раньше не догадался до этого?

– Хорошо, профессор. Вот возьми, пожалуйста, сто рублей и

считай, что мы – квиты. – Долбенко достал из своей барсетки здо-

ровенную пачку тысячных купюр. – Слушай, а у тебя сдача со шту-

ки будет?

– Будет, - сказал профессор и положил протянутую ему тыся-

черублевку в карман своего пиджака, - когда научишься мысль

оформлять, тогда и сдача, и диплом у тебя будет. Всё будет, понял?

– Э, ты! А ну давай сюда, б… на х.., мои бабки, гандон воню-

чий!

Профессор бросил есть. Быстро сел в машину и уехал. По пу-

ти домой он решил заехать на бильярд, тем более, что у него в кар-