Чтение онлайн

— Спасибо, герр…

— Дядя Вольф. Зови меня дядя Вольф, — улыбнулся Хольц-Баумерт. Конечно, он был хорошим приятелем отца, но все равно подобное преображение выглядело слишком фантастическим.

— Хорошо, дядя Вольф, — ответил я. — Это щедрое предложение. Но я не могу принять его сейчас.

— И не надо сейчас. Обдумай всe, посоветуйся с невестой. К слову, а где она?

— Осталась дома. Плохо себя чувствует.

— О! Наверное, она в положении?

— Нет. Нервы, — соврал я. На похоронах мне лично пришлось принимать соболезнования от многих официальных лиц, а Алеся могла привлечь ненужное внимание, поэтому в ее интересах было остаться дома.

— Понимаю-понимаю. Ваша свадьба опять откладывается? Неприятность. Однако, должен признаться, нас крайне удивила ваша помолвка с кузиной.

— Герр... дядя Вольф, — перебил его я. — Простите, но я очень устал и хотел бы поехать домой.

— Да, конечно! Такой день. Тебя подвести? — спросил он.

Я отказался, еще раз поблагодарил Хольц-Баумерта за участие и зашагал к машине.

Домой я вернулся около двух. Заперся у себя и налил коньяка. Затем чистил пистолет, разбирал и собирал его, целился в свое отражение. Несколько раз стучалась Алеся, предлагала пообедать или сообщала о звонке, то спрашивала: "Все ли со мной хорошо... "

Хорошо... Как будто в этой дерьмовой жизни могло быть что-то в порядке! В порядке ли было продавать дом, с которым столько связывало? В порядке лишаться прислуги? А если еще на оглашении завещания окажется, что отец после нашей ссоры его переделал и не успел исправить, то жизнь можно вовсе считать удавшеюся и смело пускать пулю в лоб!

Может, мне действительно стоило бросить всe и уехать с Алесей в Латинскую Америку, как советовал отец? Но что я там буду делать? Выращивать кукурузу?.. Не лучше ли было тогда переехать в Берлин? Однако Хольц-Баумерт тоже не просто так превратился в добряка-дядюшку Вольфа. Старый лис что-то задумал. Вопрос: что именно, и какая моя выгода.

Мысли давили... Я пил, чтобы их заглушить, но становилось только хуже. Тогда я достал морфин. Учитывая обстоятельства и мое паршивое состояние, решил впрыснуть его подкожно, как раньше, и приготовил шприц. Чтобы наверняка получить эффект, использовал все, что оставалось во флаконе.

Я вздрогнул от удовольствия, почувствовав, как по телу пробежала знакомая и такая сладкая мятная волна. Мне стало очень хорошо. Силы возвращались, в голове пели ангелы, только в груди ощущалось странное стеснение.

Не знаю, когда и зачем я открыл глаза. Посреди комнаты, на ковре сидел человек в грязной полосатой робе и смотрел на меня. На его груди я заметил красную нашивку и вдруг понял — это тот самый недоносок, из-за которого повесилась моя сестра.

— Ах это ты... Что тебе надо? Убирайся! — закричал я, но он только закачал головой из стороны в сторону, как китайский болванчик.

Вдруг мне стало страшно, как никогда. Я понял, что он не один. Их было много, со всех сторон. Они окружали меня. Куда бы я ни посмотрел, везде были они… А у меня была только одна обойма. Из последних сил я схватил со стола пистолет и выстрелил все, до последнего патрона. В ушах вместо ангелов зашумело море. Комната поплыла перед глазами. Тело словно налилось свинцом. Глотку сдавил спазм, и меня стошнило.

Это было последнее, что я помнил. Потом — какие-то лица, голоса… Еще, что я очень хотел спать, но как только проваливался в пустоту, меня толкали, о чем-то спрашивали... Если не отвечал — трясли, щипали за уши, били по щекам, громко кричали...

...Я открыл глаза и ничего не увидел. Чувствовал себя, как после хорошей попойки — не понимал, где нахожусь? Что со мной? Попробовал пошевелиться, но упёрся во что-то твердое. Начал вспоминать события дня. Похороны, Ильзе, разговор с дядей Вольфом, коньяк… потом какой-то провал, будто меня хорошо приложили по голове... Или я умер и теперь лежал в гробу.

Это было не самое приятное открытие, поэтому, когда сквозь полумрак проступили очертания предметов и мебели, я выдохнул — я валялся в собственной постели, а плечом упирался в стену. Еще я услышал голоса, доносившиеся из соседней комнаты — из приоткрытой двери кабинета на ковер падал едва заметный свет. Говорили Алеся и Алекс.

— ...За две недели — не так уж и дорого. Опытный персонал, присмотр, хорошее питание, опять же анонимность. Один мой знакомый, артист, тоже баловался всякой дрянью. И только там ему помогли.

— Спасибо, Александр. Мне очень неловко, я отняла так много времени… Я просто не была готова... До сих пор руки дрожат.

— Дорогая моя, какие могут быть неудобства? — успокаивал Алекс. — Я пробуду здесь столько, сколько этого потребуют обстоятельства. С вашего позволения, разумеется.

— Если возможно, хотя бы до утра. Я всех отпустила — лишние разговоры… Зачем? А одной как-то...

— Страшно?

— Страшно. Очень.

Алеся говорила как будто не своим голосом, сдавленно, растягивая слова и делая долгие паузы. Она разговаривала на немецком, как ребенок, путала окончания, артикли, запиналась, едва не заикалась.

— Теперь вы понимаете, что я был прав? — спросил Алекс. — Вы недооценили опасность. Произошедшее — уже не звоночек. Это набат.

— Александр, я же сказала, что не могу…

— Не можете? После вчерашнего не можете?! Поверьте, я знаю его много лет. Даже до войны он не был образцом целомудренности и милосердия. К примеру, вы знали, что он довел до петли свою сестру? А его, простите, позорные отношения с Шарлоттой, замужней женщиной? Но то, что вернулось в его шкуре теперь!.. Вы, наверное, думаете, что я порочу его имя из-за какой-то личной неприязни? О, нет! Я хочу спасти вас от ужаса, который вас ожидает!

— Тише!

— Да-да... — понизил голос Алекс. — Это эмоции и беспокойство за вас, моя дорогая. Поверьте, мне самому неприятен этот разговор, но я вынужден признать очевидное. Он на краю пропасти. Он утянет вас за собой, рано или поздно. Теперь, когда не стало его отца, это только вопрос времени. Вы — хрупкий цветок, который он растопчет без сожаления!.. Однажды он уже предлагал купить вас. После ужина у Шарлотты, помните? Он в очередной раз поссорился с отцом и умолял одолжить денег. Я спросил, с чего он собирается отдавать? И он предложил мне вас! За сто тысяч! Сказал, что имеет над вами немыслимую власть. Для меня неприемлемо вступать в такие подлые сделки, я отказался. И в займе тоже отказал. Тогда он, вероятно, из мести заставил вас отвергнуть мой подарок и разыграл помолвку. А вы поверили, что он на вас женится? Неужели вы настолько его любите?

"Сукин ты сын!" — подумал я, сжимая кулаки и ворочаясь на кровати. Все, на что я был пока способен. Хотел бы я видеть его физиономию в этот момент. Подлость Алекса меня не удивила, а вот ответ Алеси оказался неожиданным:

— Нет. Не любовь... Просто обстоятельства сильнее.

— Насколько понимаю, обстоятельства эти связаны с законом? — спросил Алекс. — Нетрудно догадаться, почему такая красивая, нежная девушка привязана к эсэсовцу, у которого отец — гестаповец, светлая ему память. Вы чем-то обязаны этой семейке, верно?