Чтение онлайн

Я пожелал Карлу хорошего дня и, поднявшись наверх, окликнул:

— Шарлотта?.. Шарлотта Линд. Чарли!

Наконец она обернулась и напряженно ответила:

— Харди? Доброе утро. Я тебя не узнала.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— Кажется, я потерялась. Мне нужен девятый кабинет. Или девятнадцатый… У вашего болвана на проходных ужасная дикция. В общем мне нужен в вашем заведении кто-нибудь позлее. Прямо ротвейлер с мертвой хваткой, чтобы вцепился и не выпустил. Мясник-маньяк! Знаешь такого?

— Ну, профессионалов своего дела здесь много. Назови хотя бы сферу? Монархисты, сектанты, аборты, — подчеркнул я и снова отвлекся на очередное рукопожатие с проходящим мимо коллегой.

Чарли стояла, недовольно поджав губы. Она не была настроена на диалог со мной, и это настораживало.

— А что, проблемы? — спросил я.

— Проблемы? Проблемы у твоей невесты с психикой, — заявила Чарли и обернулась, посмотрела на серые стены с полотнами свастики, высокие мраморные колонны, и многозначительно произнесла: — А ты здесь чем занимаешься? Кого ловишь?

— Никого. В архиве подшиваю дела, — ответил я.

Чарли язвительно хмыкнула, но отходить не спешила. Мялась, подозрительно оглядывалась. Не в Алесе ли было дело? И я пригласил Чарли в свой кабинет. Может, я мог быть ей чем-то полезен? Представил это как извинение за неподобающее поведение моей невесты.

Чарли села на диван, попросила закурить.

— У меня появилась головная боль, — сказала она, прикусывая мундштук.

— Конкурентка? — предположил я.

— Можно и так сказать. Тебе что-нибудь говорит имя Барбары Харц?

— Харц… Какая-то писательница?

— Какая-то? О, она не какая-то! Это псевдоним Анны Бисвангер. Лучшей студентки моего мужа и дочери руководителя его диссертации. Помнишь жирдяя, которого я выгнала с показа? Вот он. Я знала, что эта дурочка увивается за моим муженьком, но не догадывалась, что успешно. А теперь выясняется, эта сучка родила, и Кики подает на развод, потому что ребенок его!

Я удивленно присвистнул.

— Бывает. Ну и что? Ты же хотела от него избавиться, — сказал я.

— Хотела, — скрежетала Чарли, будто у нее сводило челюсть. — Пока не узнала, что настоящим автором книг является не Анна. Когда она отправила свои первые рукописи в издательство, ей их вернули. Бездарная писанина. Она расстроилась, поплакалась своему кумиру в ширинку — моему идиоту, и он помог. Помог так, что теперь эти книги расходятся, как горячие пирожки.

— Барбара — это Кики? Он пишет женские книжки? — почти рассмеялся я. Утро было насыщено новостями!

— Книжки, за которые хорошо платят, — уточнила Чарли. — Ей! А не ему. Этот простофиля не взял с нее и процента!.. Я консультировалась с юристом, если Барбара Харц — их общий псевдоним, то по крайней мере половина гонорара принадлежит Кики. Но можно попытаться полностью признать авторство моего болвана через суд. Представляешь, какие это деньги? И теперь, когда я узнаю, что он не очкастый неудачник, и я готова признать, что он чего-то стоит в этой жизни, я согласна помочь ему в суде и найти адвоката, он вдруг объявляет, что уходит от меня! Она же на двенадцать лет его моложе! Она ничего не умеет, кроме как раздвигать ноги и рожать ублюдков!

Чарли не могла усидеть на месте и вскочила, расхаживая взад-вперёд. От негодования она то краснела, то белела. Даже красивая женщина дурнеет, когда злится. Чарли вовсе превратилась в сварливую ведьму. А вот Кристиану я хотел пожать руку. Несмотря на жанр литературы, которым он себя прославил, малыш-Кики впервые показал характер.

— А сюда ты зачем пришла? — спросил я.

Чарли нервно потрогала меховой воротник и злорадно ответила:

— Сказать правду, о которой больше не могу молчать. Что мой муж — гомосексуалист и связан с британской разведкой. Нормальному мужчине не придет в голову писать под псевдонимом Барбара Харц.

— Но это псевдоним Анны Бисвангер? Он его не выбирал.

— Не нравилось — не писал бы! Извращенец! Ну ничего, здесь ему покажут. Он получит свою розовую нашивку на концлагерную робу.

— А зачем? — не понимал я. — Ты сама сколько раз говорила, что терпеть его не можешь. Разводись, езжай в Берлин. Ты богатая, независимая, свободная женщина! Все!

Чарли скорчила гримасу, словно я наступил ей на ногу.

— Да не еду я никуда! — простонала она.

— Как? А контракт?

— Исчез. Лопнул. Обнулился… Чтобы его заполучить, я все лето ублажала вялую плоть одного влиятельного овоща! А потом у его жены обнаружили сифилис. И эта свинья обвинила меня! Угрожал меня уничтожить, растоптать... Сказал, что моя карьера кончена. Как будто ни он, ни его стерва не могли подцепить эту заразу от кого-то еще!.. Может быть, все было наоборот, и именно он заразил меня!

Чарли нервно затягивалась. Яркие губы тряслись. Напудренное лицо стало белым, как гипс.

— И давно у тебя сифилис? — напрягся я. Прикинул, что последний раз спал с Чарли еще весной.

Пустой и подавленный взгляд Чарли был красноречивее всяких слов.

— Узнала с месяц где-то, — хрипло ответила Чарли, потушила сигарету и бросила мундштук обратно в сумочку, — Пошла сдаваться, когда поняла, что дело — плохо.

— Значит, когда ты приходила с платьем, ты уже знала?

— Да, знала. Знала! — почти бравировала Чарли. — И с тобой, и со своим шофером, и с мужьями клиенток!.. А почему только у меня все могло рухнуть так, в один миг?.. Чем вы лучше?!.

Чарли выдохнула и взяла себя в руки.

— Ладно, не будем об этом. У меня нет времени. Отведи меня к кому-нибудь. Я хочу, чтобы Кики хорошо прочистили мозги, и он понял, что уходить от законной жены — аморально и низко! А уж с его гадиной и ее выродком как-нибудь сама разберусь.

Передо мной стояла даже не женщина, а какая-то жуткая пародия. Я не узнавал ее. Ловкая маленькая девочка с грустными серыми глазами и рыжими пружинками, убранными под косынку, она разносила тонкими ручками выпивку пьяным морякам. Когда она превратилась в такое чудовище? Почему ее развратила не грязная забегаловка в вонючем портовом городишке, а большой старинный Мюнхен, куда я привез ее, полную надежд на будущее...

— Ну ты и тварь, — сказал я, подошёл в плотную к Чарли и пнул ее по ногам. Она вскрикнула и упала, как подкошенная. Визг оборвался, когда ударил ее сапогом в брюхо. От пальто отлетела пуговица, а сама она сложилась пополам и беззвучно открыла рот. Пока корчилась и хрипела, добавил еще раз, и еще. Последний удар пришелся по лицу. На паркет брызнула кровь, а Чарли неподвижно застыла у стены, куда я забил ее, как мяч в ворота.

Я подошёл к столу и закурил, чтобы успокоиться. Нажал кнопку вызова охраны. Попросил конвойного проверить пульс фрау. Приложив пальцы ей на шею, он кивнул. Тогда я сказал привести фрау Линд в чувство и отпустить, а также позвать уборщицу.

Придя домой, я положил ключи на тумбочку и разделся. На подносе для писем я увидел письмо лично от Хольц-Баумерта. Недолго думая, я распечатал его. Старик сообщал, что начался сезон охоты на косулю, и заядлый охотник приглашал меня принять участие. Это был тот самый момент, которого я ждал.

Я позвал Алесю, но никто не ответил. Из-за закрытых дверей доносилась музыка, и я вошел в зал.

Мебель, картины, напольные часы, большая хрустальная люстра, которая по праздникам сияла, как солнце, — все было накрыто чехлами. Алеся играла так прекрасно, что от густых, бархатистых звуков у меня по спине и рукам побежали мурашки. В тусклом свете камина ее профиль казался изящным и воздушным, как будто я видел привидение в пустом доме, какую-то картинку из прошлого.