Чтение онлайн

В кабинет вошла женщина небольшого роста, худенькая, лет пятидесяти, с се­дыми волосами, зачёсанными под черепаховый гребень, и непомерно большими глазами за стёклами очков на аккуратном круглом личике.

– Вот Ваш новый ученик, Варвара Ильинична, принимайте! Русский язык и литература благодаря Варваре Ильиничне - любимые предметы в школе!

Иван поклонился женщине, и та, засмущавшись, удалилась с мальчиком.

Вояж по школьным коридорам и классам доставил в этот день Марчукову много удовольствия. Пусть не везде были новые столы и парты, но учебная база впечатляла. Хорошо были оборудованы кабинеты физики и химии, а класс гео­графии просто удивлял - ведь всё это было сделано руками одного человека, под­вижника и пропагандиста своего предмета!

Во-первых, это был самый просторный класс, где от стены до окон на маке­те, сооружённом на листах фанеры, раскинулась карта с рельефом местности. В углах комнаты стояли мешки с опилками, банки с красками - устойчивый запах олифы ещё не выветрился.

– Это - Прибитюжье, то место, где мы живём!
– простирая руку над макетом, говорил директор школы.
– Битюг - река степная, левый приток Дона, протянул­ся на двести пятьдесят километров в сторону Тамбовсой области. Битюг имеет много рукавов, заводей, местами образует озёра - вот здесь они показаны. Здесь нет больших лесов, но растительность в пойме по берегам исключительно краси­ва! Если найдете время выбраться к Битюгу - вспомните мои слова!

– Степан Николаевич, как Вам всё это удалось? Это же филигранный труд! Смотрите, вот крутой берег Дона, или эта возвышенность рядом с зелёной пой­мой, или эти домики деревенские... Сколько же времени ушло на всё это?

– Да месяца три, наверное... Этим я занимаюсь после работы. Доверить кому- нибудь - нельзя... А технология проста. Берём мелкие опилки и подсыпаем кру­той берег или возвышенность, затем пропитываем олифой и, когда она подсыха­ет, красим нужным цветом.

Когда Болдырев начинал объяснять, то снимал очки и его близорукие глаза за­горались, он увлечённо манипулировал руками, показывая, как именно он делает то, о чём рассказывает.

– Скажите, Степан Николаевич, а откуда такое название: Курлак?

– О! А я уже начал думать, что это никому не интересно. Курлак в переводе с тюркского - ручей. Вот смотрите: русское - Бобров, Садовое, Щучье, Вязков- ка, Листопадовка. и рядом: Эртиль, Тойда, Курлак, Чигла, Карачан, Карата- як. Эти степные районы в первых веках нашей эры находились под контролем кочевников, говоривших на языках иранской группы. В течение тысячи лет - с шестого по шестнадцатый век - степное Прибитюжье являлось местом кочевья тюркоязычных народов. Первыми здесь были хазары, а в восьмом - десятом веках среднее Подонье входило в состав Хазарского каганата. Потом кочевали печенеги, половцы, а уже в тринадцатом веке пришли татары... Хазарский, пе­ченежский, половецкий, татарский языки схожи меж собой, относятся к группе родственных языков, получивших название тюркские. Если хотите точно знать все названия, я могу дать Вам брошюрку, составленную на основании трудов академика Василия Васильевича Радлова. Он издавался ещё до революции, и то небольшими выпусками.

– Очень хочу, Степан Николаевич, и очень буду Вам благодарен!

Поход по «родному краю» не закончился в кабинете географии, директор шко­лы повёл Марчукова во двор, и здесь ему пришлось удивляться во второй раз. Оказывается, кругозор преподавателя географии и истории не замыкался на сво­ём крае, и он хотел, чтобы его ученики владели представлениями о всей великой России, «с южных гор до северных морей».

Просторы Родины предстали перед Марчуковым во дворе школы в виде на­громождения Северо-Кавказского хребта, выполненного из цемента, морей Чёр­ного и Азовского - своеобразных бассейнов с точным очертанием этих водных пространств - и. даже Камчатских вулканов! В двух сопках из цемента видны были кратеры, а внизу, в полое пространство в основании «вулкана», можно было подбрасывать дрова, и тогда из жерла извергались дым и пламя, а если на края кратера положить воска, перемешанного с золой, то он плавился и создавал вид раскалённой лавы .

Марчуков разводил руками:

– Ну и удивили Вы меня, Степан Николаевич! Признаться, ни в сельских, ни в районных школах ничего подобного не видел! Спасибо Вам за экскурсию, буду рад помочь, чем смогу!

Марчуков двинулся дальше по своему маршруту, который он спланировал за­ранее. Пока он не был представлен народу, решил прогуляться по хозяйству, по­смотреть всё своими глазами. Тем более площадка с машинотракторной техникой находилась как раз за школой. Здесь же располагались коровники и свинарники колхоза.

Он шёл и думал о директоре школы: где он достал столько дефицитного це­мента для этих макетов? Да ведь для детей ничего не жалко! С такими наглядны­ми пособиями им и книжки читать захочется!

Начал накрапывать мелкий осенний дождичек, Иван надвинул кепку на лоб, поплотнее закрыл грудь непромокаемым плащом. Здесь его никто не знал, но встречные здоровались, а женщины, по обычаю селян, оглядывались вслед не­знакомому человеку.

Уборочная закончилась, но землю вряд ли успели перепахать под «пар»: часть техники всё ещё находилась в поле, а другая часть должна уже готовиться к ново­му сезону.

Он миновал коровник и отметил, что крыша в некоторых местах разрушилась. Несколько подвыпивших мужиков выносили вилами навоз в большую кучу, и под ногами у них было жидкое месиво из грязи, перемешанной с коровьим по­мётом, простирающееся до самых ворот, к которым подгонялся скот. Марчуков у себя в «Комсомольце» навоз вывозил прямо в поле, площадки перед коровником засыпал песком, перемешанным с сухой глиной.

Иван не тешил себя надеждами увидеть технику под крышей, но то, что пред­стало перед ним, повергло его в негодование. Новые трактора стояли на открытой площадке вперемешку с брошенным металлоломом, на площадке было по колено грязи, с заросшего бурьяном пустыря выглядывали остовы брошенных сеялок и комбайнов.

Здесь, под открытым небом, под дождём, два человека копались в двигателе трактора. Иван поначалу хотел подойти, поговорить с мужиками, но потом пере­думал - разговора может не получиться! Лучше завтра он объедет всё хозяйство, побеседует с руководящим звеном, после чего уже соберёт всех работников .

. Вечером, когда Паша закончила рассовывать по ящикам комода вещи, уложила детей спать в маленькой спаленке, они уселись за столом в горнице пить чай.

– Ну, как тебе дом?
– поинтересовался Иван мнением жены об их новом жи­лище.

– Дом как дом. двор хороший, огороженный, сарай добротный и отдельный сарайчик для кур. Даже плетень, есть на что кувшины надевать! А за двориком огород, растут даже несколько яблонек и вишен. Но самое главное ты видел? Печь русская, с лежанкой! Место, где деткам отогреться. Я сегодня визит со­седке сделала. Надо же было познакомиться. Ты знаешь: единственная крохотная комнатка и печь - всё! Маленькие сенцы все травой завешаны, очень пахучие травы .

– А я думаю, что у тебя за чай пахучий?

– Жду, пока спросишь. Здесь и полевой чебрец, и мята. и зверобой, и полынь какая-то, но не горькая. Таня надавала всего понемногу, а я ей конфеты и печенье отнесла. Все углы иконами завешаны, из рук библию не выпускает. Живёт с сы­ном, семиклассником Юрой. Такой красивый парень, глаза чёрные, огромные, а взгляд какой-то дикий. Ни слова не сказал. В кого он такой? Она - как былинка высушенная. Муж на войне пропал, а она попала с сыном под бомбёжку под Воронежем, руку там и перебило осколком. Поехала в деревню, здесь, говорит, проще с продуктами. А сын - ты можешь себе представить?
– картины маслом на холсте рисует. Сам до всего дошёл, никто не учил. Ваня, а как тебе школа?