Чтение онлайн

Новость Баффета заключалась в том, что приют для бездомных мальчиков «Бойз Таун» — одна из священных коров Омахи — оказался изрядно прогнившим местечком. Приют был организован в старом особняке неподалеку от центра города в 1917 году ирландским священником Эдвардом Флэнаганом, который хотел спасти сирот и брошенных детей и уберечь их от бродяжничества, преступности и наркомании. «Отец Флэнаган был известен в городе тем, что, как только в его распоряжении оказывалось пять долларов, — рассказывал Баффет, — он сразу же тратил их на какого-нибудь ребенка. Когда же ему удалось получить девяносто долларов, он смог организовать приют для двадцати пяти мальчиков»13. В первые годы приюту не хватало денег, однако, несмотря на нужду, он постоянно расширялся. К 1934 году он занимал университетский городок площадью 160 акров, расположенный в десяти милях к западу от Омахи, и состоял из школы, общежитий, часовни, столовой и спортивных залов. В 1934 году благодаря помощи Говарда Баффета в «Бойз Таун» построили свое почтовое отделение, что изрядно способствовало сбору благотворительных взносов14. В 1936 году городку присвоили звание деревни, а в 1938-м на экраны вышел фильм, получивший впоследствии «Оскара», со Спенсером Трейси и Микки Руни в главных ролях. «Бойз Таун» стал известен на всю страну.

Когда профессиональный сборщик средств Тед Миллер посмотрел фильм, он понял, как можно превратить просьбы о сборе денег на нужды приюта в огромную национальную кампанию. Каждый год на Рождество «Бойз Таун», который теперь назывался «Городом маленьких мужчин», рассылал миллионы писем, начинавшихся словами: «Для многих бездомных и брошенных мальчиков Рождество в этом году не будет таким уж радостным праздником...», и описывал известную благодаря фильму картину уличного мальчишки с младенцем на руках и табличкой, на которой написано: «Мне не тяжело, Отче... Ведь это мой брат».

Даже если каждый адресат письма делился всего одним долларом, сумма оказывалась немалая: писем с этой историей было разослано не меньше 10 миллионов15. Заваленный вкладами, «Бойз Таун» разросся до университетского городка площадью 1300 акров со стадионом, сувенирным магазином, фермой, где работали мальчики, и учебно-производственным комбинатом. Отец Флэнаган умер в 1948 году, но деньги продолжали прибывать и при его преемнике —• монсеньоре Николасе Вегнере. Это была настоящая святыня и самая большая достопримечательность штата.

«Я слышал истории о том, как Национальный банк нанимал дополнительных служащих задолго до Рождества, чтобы обработать все благотворительные чеки, поступавшие в “Бойз Таун”. И конечно, я видел, что количество мальчиков, проживающих там, уменьшается».

В первые годы работы приюта Флэнаган внимательно изучил массу судебных вердиктов и принял в приют определенное количество закоренелых преступников, даже нескольких убийц. Но к 1971 году эмоционально нестабильные, умственно отсталые мальчики и юные преступники отсеялись. Среди обитателей остались только бездомные, у которых не было никаких других существенных проблем16. По плану «Бойз Таун» вмещал тысячу жителей, теперь в нем работало около шестисот человек, обслуживая 665 мальчиков17. Тем не менее подобный институциональный подход к размещению детей в изолированном от окружающего общества пространстве с опекунской, даже можно сказать тюремной атмосферой становился все более устаревшим18. Режим регулировался звоном колоколов: по первому сигналу дети молились в гигантской «столовой», по второму — садились за столы, по третьему — приступали к еде, по четвертому — откладывали вилки вне зависимости от того, успели доесть свою трапезу или нет, вставали и молились по пятому и выбегали из столовой по шестому. Их корреспонденция изучалась цензором, и им разрешался всего один визит посетителя в месяц. Дети даже были лишены права выбрать, кого хотели бы увидеть, — за них выбирало руководство приюта. Они занимались низкооплачиваемым трудом, практически не отдыхали и не имели возможности общаться с противоположным полом. В «Бойз Тауне» предпочитали низкосортное профессиональное обучение: сбор бобов и изготовление скворечников.

Однажды вечером в июле 1971 года на встрече в доме Баффетов Уоррен и редактор Sun Пол Уильямс разговаривали о «Бойз Тауне» и решили написать историю о том, каким образом город рос и на что тратил свои деньги. Sun сделала пару пробных запросов, и руководство приюта ответило, что они не хотят обсуждать с кем-либо свои финансовые дела19. Поэтому Уильямс усадил трех городских репортеров — Уэса Иверсона, Дуга Смита и Мика Руда — за работу над секретным «Проектом Б» — детальным расследованием происходившего в приюте4. Зная о том, что «Бойз Таун», по словам руководства, никогда не получал денег от какой-либо церкви или регионального или федерального правительства, Мик Руд пересмотрел кучу отчетов в Капитолии Небраски в Линкольне и обнаружил, что это неправда20. И теперь, в свете новых фактов, подозрительными выглядели и другие заявления руководства приюта.

Продолжая свое расследование, репортеры получили отчеты о налоге на недвижимость, об успеваемости воспитанников и документы о регистрации учреждения. Они узнали, что приют был в натянутых отношениях с социальной службой штата; монсеньор Вегнер, который в настоящее время руководил «Бойз Тауном», отказался подвергать внешнему аудиту деятельность своего заведения, несмотря на рекомендации собственных сотрудников21. Действуя через свои источники в Конгрессе, Уильямс получил отчет о деятельности почтового отделения приюта и обнаружил, что оно рассылает в год по 35-40 миллионов писем с просьбой о пожертвовании. Это была огромная цифра — сборщики пожертвований, работавшие на другие организации, рассказали, что подобные объемы рассылки позволяют получать доход порядка 10 миллионов долларов в год. На основании своих финансовых знаний Баффет сделал вывод, что текущие эксплуатационные расходы приюта тянут не больше чем на половину этой суммы22. Иными словами, в «Бойз Тауне» было куда больше денег, чем он мог потратить. Активная деятельность приюта по сбору средств началась в 1948 году. И если прибыль приюта с того времени составляла пять миллионов долларов в год, то сумма денежных излишков к моменту проведения расследования должно была составлять около ста миллионов долларов. Однако пока что у репортеров было недостаточно доказательств.

Баффет вошел в состав правления местного отделения Urban League, что помогло ему познакомиться с хирургом Клодом Оргэном, единственным темнокожим мужчиной в правлении «Бойз Таун». Баффет считал его вполне достойным парнем.

«Мы завтракали в отеле Blackstone через дорогу от моего офиса. Я говорил и говорил, пытаясь вызвать его на откровенность. Не вдаваясь в подробности, он сказал мне, что я неправ. И это было даже лучше. Его молчание позволило мне понять, что в этой истории есть зерно правды, пусть даже точные цифры и оставались мне неизвестны».

Доктор Оргэн начал негласно координировать деятельность команды репортеров, помогая им продвигаться к своей цели, но не раскрывая конфиденциальную информацию23. Репортеры ловили сотрудников приюта то тут, то там, пытаясь вызвать на откровенность, но тщетно — большинство их просто боялись говорить. В погоне за сенсацией Баффет бродил по Омахе в потрепанных старых теннисных туфлях, 263 изъеденном молью свитере и штанах, вымазанных мелом24. «Это был кайф, — говорил он. — Если бы существовал мужской вариант Бренды Старр263, девушки-репортера, это был бы я». К этому времени Уоррен подружился с другом Сьюзи Стэном Липси, который все еще работал издателем Sun, и они начали вместе заниматься пробежками и играть в ракетбол в игровой комнате дома Баффетов.

И тогда у Уоррена возник план. Он знал, что Конгресс принял закон, который, помимо прочего, предписывает некоммерческим организациям подавать налоговую декларацию в IRS264 265.

«Я сидел в гостиной и заполнял форму 990 для Фонда Баффета, и тут меня осенило: если я должен был подавать декларацию, возможно, и они тоже»266.

Репортеры выяснили, что форма 990 приюта находится в отделении IRS в Филадельфии, и нетерпеливо ждали целых двадцать дней, пока ее найдут в архиве25.

Два дня спустя пакет прибыл в Омаху. Пол Уильямс нанял нового заместителя главного редактора Рэнди Брауна — частично для того, чтобы координировать работу над репортажем о «Бойз Тауне». В результате состав команды вырос до четырех человек. «В первый же мой рабочий день форма 990 оказалась у меня на столе», — вспоминает Браун26. Баффет, который только что купил компанию See’s и отправлял конфеты своим друзьям по всей стране, тем не менее настолько увлекся историей приюта, что сразу же бросился помогать Брауну. Как и следовало ожидать, чистая стоимость активов «Бойз Таун» составила 209 миллионов долларов и росла со скоростью около 18 миллионов долларов в год, что в четыре раза превышало сумму, необходимую для обеспечения деятельности приюта. Баффет ликовал. Всю жизнь он ждал, чтобы какая-нибудь монахиня совершила преступление, которое он смог бы раскрыть по отпечаткам ее пальцев. Теперь он использовал налоговую декларацию, чтобы поймать монсеньора на месте преступления.

Они перенесли столы, шкафы и три телефона в игровую комнату в подвале дома Уильямса. В конце концов, как рассказывал Липси, «отследили все, кроме двух счетов в Швейцарии. Туда мы просто не смогли прорваться». Репортеры Sun были потрясены тем, что пожертвования в «Бойз Таун» в три раза превосходили пожертвования в фонд Университета Нотр-Дам267. По самым консервативным подсчетам, на одного мальчика приходилось 200 000 долларов. Мик Руд назвал «Бойз Таун» «городом маленьких мужчин с большим портфелем»27. Денежная машина приносила 25 миллионов долларов в год и могла легко покрыть все текущие расходы за счет инвестиций, без привлечения каких-либо дополнительных благотворительных взносов268. Во время написания истории репортеры собрались на встречу в отеле Blackstone. Так уж совпало, что правление «Бойз Тауна» также проводило собрание в номере дальше по коридору. Репортеры ходили на цыпочках и надеялись, что их не заметят28. Интрига усилилась, когда они