Чтение онлайн

Она никогда не сопротивлялась, даже когда он изменял ей с другими женщинами, среди которых, по слухам, были и любовницы Джека Кеннеди12. Вместо этого она защищала его, находясь под влиянием его личности, остроумия и интеллекта. Чем хуже он себя вел по отношению к ней, тем больше она хотела угодить ему13. «Я считала, что Фил буквально создал меня», — говорила она. Его интересы были превыше всего14. Он считал, что Кэтрин безумно повезло, что у нее есть он. Самое главное, что так же считала и она сама. Когда он наконец оставил ее ради сотрудницы Newsweek Робин Вебб, она была ошеломлена реакцией на эту новость одного из своих друзей, воскликнувшего: «Это же прекрасно!» Ей никогда не приходило в голову, что она могла бы хорошо прожить и без Фила. Однако Фил попытался забрать у нее газету, так как все еще владел двумя третями акций. Кей испугалась, что потеряет наследие своей семьи.

В 1963 году, в самый разгар сражения за газету, с Филом случился нервный срыв на публике, и его поместили в психиатрическую клинику с диагнозом «маниакально-депрессивный психоз». Шесть недель спустя ему разрешили отлучиться на выходные, и он поехал на свою ферму в Глен Уэлби, в Виргинии. В субботу после обеда с Кей он застрелился в ванной на первом этаже, пока она отдыхала наверху. Ему было сорок восемь лет.

После его самоубийства газета стала принадлежать Кей, и она могла больше не бояться, что ее кто-то отнимет. Она боялась ответственности, но тем не менее не собиралась ее продавать, несмотря на поступавшие предложения. Она считала себя временным руководителем, принявшим дела в ожидании прихода к власти нового поколения. «Я ничего не знала об управлении, — говорила она. — Я ничего не знала о минусах редакторской работы. Я не знала, для чего нужен секретарь. Я не знала, что важно, а что нет, а главное — не могла отличить одно от другого»15. И хотя порой Кей демонстрировала решительность и уверенность в себе, в то же время она предпочитала полагаться на других, поскольку постоянно подвергала сомнению свои собственные решения. «Я пыталась научиться чему-то у людей, которые умели руководить, — писала она. — И конечно же, все они были мужчинами». Она никогда не доверяла кому-либо из них. С другой стороны, они часто вели себя так, что им сложно было доверять. Она могла в порядке эксперимента повысить степень доверия к человеку, но затем передумать и вернуться к прежнему состоянию. Поощряя своих менеджеров, а потом разочаровываясь в них, она постепенно приобрела репутацию строгого и внушающего страх руководителя. Но при всем этом она не переставала искать совета у других.

«Поскольку ей приходилось принимать решения по ходу дела, в котором она чувствовала себя неуверенно, — рассказывал ее сын Дон, — она буквально заново изобретала велосипед. Она была прирожденным руководителем, при том что никогда не работала на низших должностях компании. Она смотрела на директоров других компаний с таким уважением и благоговением, как смотрят на мужа или отца.

Поэтому, сталкиваясь с какой-то проблемой и находясь перед необходимостью принять тяжелое решение (а такое случалось постоянно), она обычно вызывала директоров или звонила друзьям, которые, как она думала, могли бы помочь ей справиться. Она как бы проверяла их в качестве советников — кто оказался полезным и кому стоит позвонить в следующий раз»16.

Когда Грэхем только возглавила компанию, она нашла опору в юристе и председателе правления Фрице Биби, который помогал ей справляться со всеми сложностями новой работы17. К тому времени Post была самой маленькой из трех оставшихся вашингтонских газет с ежегодным доходом в 85 миллионов долларов и четырехмиллионной прибылью.

Постепенно Кей свыклась со своей ролью. У нее и главного редактора Бена Брэдли было собственное представление о национальной газете, способной составить конкуренцию New York Times. Брэдли был ярким представителем привилегированного общества: выпускник Гарварда, женатый на дочери американского сенатора, перешедший в журналистику с государственной службы в разведуправлении. Он был сообразительным и остроумным, но слишком циничным для своего происхождения. Ему удалось открыть в Кэтрин самые лучшие черты, а кроме того, он создал для журналистов газеты новую атмосферу конкуренции. За короткое время Post заработала хорошую репутацию в мире серьезной журналистики. Спустя три года после прихода в газету в качестве руководителя Грэхем сделала Брэдли главным редактором.

* * *

В 1970 году, когда Кей приехала на День труда в Маунт-Киско, ее мать Агнес умерла в своей постели, освободив, таким образом, свою дочь от постоянной тирании. Кей пошла в спальню своей матери после того, как служанка сказала, что та не попросила принести завтрак, и нашла ее в кровати, «недвижимую и уже холодную», как писала Грэхем в своей автобиографии. Она не плакала. Несмотря на то что она могла всплакнуть над какой-нибудь книгой, фильмом либо от злости или боли, она никогда не плакала, когда кто-то умирал18. И хотя смерть Агнес Мейер освободила Кэтрин, она не излечила ее от неуверенности.

В марте 1971 года, во время продолжающихся протестов против войны во Вьетнаме, на страницы New York Times просочилось «досье Пентагона» — сверхсекретная и безжалостно честная история о принятии бывшим министром обороны Робертом Макнамарой решения, которое и ввергло страну в войну19. Эти документы, насчитывающие сорок семь томов объемом в семь тысяч страниц, окончательно раскрыли обман американским правительством своего собственного народа. Times опубликовала скандальные данные в воскресенье 13 июня.

15 июня, спустя приблизительно две недели после того, как Баффет и Мангер приехали в Вашингтон на встречу с Кэтрин Грэхем, окружной суд запретил Times публиковать остальные документы из Пентагона. Это был первый раз в истории Америки, когда суд запретил прессе публиковать какие-либо материалы, и запрет стал предметом конституционных споров.

Руководство Post, огорченное тем, что их опередили, было полно решимости прибрать досье Пентагона к рукам.

При помощи логических умозаключений и информированных источников редактор отследил владельца документов — эксперта по войне во Вьетнаме Даниэля Эллсберга. Редактор полетел в Бостон с пустым чемоданом, а вернулся с документами Пентагона.

К тому времени Грэхем овладела некоторыми навыками издательского дела, хотя и оставалась такой же нервной. К тому же «мы были в процессе реорганизации компании, но еще не начали открытую продажу акций», вспоминала она. «Это было тяжелое время для компании, и, возможно, решение суда или уголовное дело нанесло бы нам серьезный удар... Бизнесмены советовали нам отказаться от этой идеи или подождать некоторое время, адвокаты же однозначно были против. В то же самое время передо мной стояли редакторы, говорившие, что мы просто обязаны это сделать».

«Если бы мы не опубликовали эти документы, я бы уволился, — говорил Бен Брэдли, —- и многие другие сделали бы то же самое».

Позже Грэхем писала: «Все знали, что документы у нас. Нужно было удержать импульс, заданный Times, потому что встал вопрос о том, чтобы не дать правительству права ограничивать свободу прессы. И я чувствовала, что Бен прав: отказ деморализует редакторов и обесценит свободу слова; от наших действий зависит слишком многое».

В прекрасный июньский день Кэтрин отдыхала на террасе в своем особняке в Джорджтауне, когда раздался телефонный звонок. Она пошла в библиотеку, села на диван и сняла трубку. Звонил председатель правления Фриц Биби, который сразу же сказал: «Боюсь, вам нужно что-то решить». Грэхем спросила его, что бы сделал на ее месте он сам, и Биби ответил, что не стал бы публиковать документы.

«Почему мы не можем выждать хотя бы день? — спросила Кэтрин. — В Times вопрос публикации обсуждали в течение трех месяцев». К звонку присоединились и другие редакторы: «Слухи о том, что документы у нас, ходят уже повсюду; журналисты наблюдают за нами. Мы должны сделать это, и сделать сегодня же».

Президент Post Пол Игнатиус принял сторону Грэхем, повторяя каждый раз все настойчивее и настойчивее: «Нужно подождать». «У меня была минута, чтобы что-то решить», — вспоминает Грэхем.

Она подумала над словами Биби, над его деланно безразличным тоном, которым он сказал, что не стал бы публиковать документы, и решила, что он поддержит ее, даже если она выберет другой путь.

«Я сказала: “Ладно, давайте сделаем это. Публикуйте”. И повесила трубку»20.

Именно в этот момент Кэтрин поняла, что принимать решения должна именно она, несмотря на привычку спрашивать совета по любому поводу. Формируя свое собственное мнение под влиянием обстоятельств, она поняла, что точно знает, как нужно действовать.

Еще до конца дня правительство подало иск против Post. На следующий день, 21 июня, судья Герхард Гезелль принял решение в пользу газеты и отказался выдать запрет на публикацию документов Пентагона. Не прошло и двух недель, как Верховный суд поддержал его, ссылаясь на то, что правительство не смогло вынести «тяжкого бремени» доказательства того, что публикация должна быть запрещена по соображениям национальной безопасности.