Чтение онлайн

– Линейка, ты чего такая невесёлая? Дочка порадовала тебя, что серёжки мои нашлись? Извини, что она тебе наговорила всякого…

– Да мне не привыкать, – вырвалось непроизвольно.

И вдруг к горлу подкатил комок. Я не собиралась плакать, но слёзы сами полились. Почему-то вспомнились обидные слова Мультивенко-старшего в ресторане, которые, как вкус того изысканного салата, застряли во мне чем-то несъедобным и горьким. Плечи затряслись от всхлипываний.

– Лия, что с тобой?

Я покачала головой, всеми силами отгоняя грустное. Перенапряжение последнего времени внезапно прорвалось, и я захлебнулась в рыданиях.

– Да чего ж ты плачешь, деточка? – Старушка от испуга сжала мою руку. – Что случилось? Признавайся.

Жизнь так редко дарит головокружительные подарки вроде памятной встречи со Стасом. Ну почему, почему так беззащитны наши чувства. Так хрупки… Мне вдруг отчаянно захотелось поделиться мучившей меня душевной болью. И я начала рассказывать Аде летнюю историю своей влюблённости. Начиная с той самой минуты, как увидела Стаса Мультивенко. А дальше уже не могла остановиться, продолжала исповедоваться…

Я нисколько не стыдилась своей слабости, потому что и не слабость это была, а жизнь. Жизнь, которая состоит не только из котлет, но и из упоительных безумств. И я ни на секунду не пожалела, что поехала в ту ночь со Стасом. Я ведь прекрасно понимала, что если принимаешь сказочные дары, то не отмахивайся и от того, что ворвётся в твою судьбу вместе с ними. То есть от самых невероятных перемен.

Нет, я не боялась этих перемен. Но отец Стаса сделал мне больно. Так больно, будто бы сам Стас вдруг отвернулся от меня с презрением и неприязнью. Я не могла рассказать об этом ни маме, ни подругам. И вдруг чужому человеку выплакала всё, что наболело. Ничего не скрывая, ничего не утаивая. Наверное, так было надо. Рассказала я и про беременность, и про встречу с губернатором. Описала разговор и прощание. И то, как шла домой, не видя ничего от слёз.

Аделаида слушала очень внимательно. Немного удивлённо, но с пониманием.

Вот уж не ожидала, что разоткровенничаюсь со своей бывшей вредной подопечной. Но порой не мы ведём судьбу, а судьба ведёт нас.

– Глупышка, – погладила она меня по голове, когда я замолчала. – Так ты говоришь, сын губернатора? Стас Мультивенко? А я и не знала, что он погиб.

Кивнув, я попросила:

– Вы никому не рассказывайте обо мне. Пожалуйста.

Но тут же подумала: да кому ей рассказывать, ведь Ада сколько лет на улицу не выходит. Радуется, небось, что я её развлекла своим «мексиканским сериалом». Но на душе удивительно полегчало, когда я разделила свои тревоги, пусть и со случайным слушателем.

– Спасибо.

– Да за что? – как-то очень внимательно посмотрела на меня старушка.

– Что выслушали, – вымученно улыбнулась я.

– Разве за это благодарят? Наивная ты, Лейка. – Аделаида Ильинична даже забыла приколоться надо мной по обыкновению. – Подай-ка мне телефон, красавица. И слёзы вытри.

Я переставила на постель телефонный аппарат и хотела попрощаться, но Ада махнула рукой, мол, присядь. Я опустилась в кресло, не понимая зачем. Расслабившись, глядела в окно на желтеющие листья клёна.

Аделаида Ильинична набрала номер.

– Алло! – громко, командирским голосом проговорила она в трубку. – Саш, ты, что ли? Узнал? Ну да, мой голос ни с чьим не спутаешь. – Пожилая женщина хрипло рассмеялась. – А помнишь, как ты боялся меня, когда первый раз пришёл в кабинет? Да-а-а, боялся. Тре-пе-тал! Теперь-то зазнался, а ведь ходил за мной, как щенок, всему учился.

Аделаида кокетничала с неведомым мне Сашкой. Не упуская момента подкольнуть по старой начальственной привычке.

– Ох, Сашка, несносный мальчишка! Скажи, ты зачем мою девочку обидел?

Тут я впервые встрепенулась, заподозрив… невозможное.

– Как какую? Лию, красавицу мою. Добрая она, я бы на её месте тебя не простила. Ну как не обижал? Она к тебе со всей душой, существо доверчивое, как мотылёк, а ты… Знаю я её, конечно. И всю её историю знаю получше тебя. Лие я доверяю полностью. Чистой души человек. Так что, Сашка, несдобровать тебе, если не исправишься. Ты ж знаешь Аду, житья тебе не дам!

Старушка опять засмеялась, ни разу я не видела её такой важной и игривой одновременно.

Услышав, что речь идёт о Лие, я сидела, вжавшись в стул, готовая провалиться сквозь землю. С одной стороны, мне казалось, что говорили не обо мне – настолько непривычные эпитеты навешивала на меня Ада. С другой стороны – вроде обо мне. Ведь других Лий поблизости не наблюдалось.

Затем Ада долго соболезновала Мультивенко по поводу смерти сына:

– Слышала, Саша, про твоё горе, недавно узнала. Соболезную. Тебе и Наташе. Стасика маленьким помню… Мне до сих пор не верится. Что за времена? Страшные…

Закончив разговор на властной ноте, как и начинала, Аделаида Ильинична, раскрасневшаяся и довольная, повернулась ко мне.

– Ну что, всыпала я этому мальчишке! Он ко мне сопляком пришёл работать после института, а я тогда величина была – зам. первого секретаря обкома. Всему Сашку научила. Знаю и его семью. Ужасно, конечно, что с сыном так случилось. Стасика крохой знала. Балованный он всегда был. Любимец Наташкин. Какое горе! Но ведь и горе не повод, чтобы обижать невинных. Сказала я ему всё, Линейка. А там уж пусть Сашка своей головой думает. Взрослый уже.

Я была в такой растерянности, что ни единого слова выдавить не могла.

– Не говори ничего сейчас, – поняла мое состояние старушка. – Иди домой, полежи, вон как расстроилась… Может, следующим летом выведешь меня погулять на улицу? А то дочка всё отказывается. Говорит, невозможно. А ведь нет ничего невозможного? Так? Погуляем ещё, обещаешь бабке?

– Постараюсь. То есть обещаю, – кивнула я, плохо соображая от волнения.

– Ну иди, иди.

Мы обнялись, и я пошла к себе, не веря, что услышанное – правда. Что бабка Ада звонила Мультивенко.

Дома Надька в комнате Забавы дописывала картину «Кающаяся Анна-Магдалина». Подруга хотела довести все детали до совершенства, накладывая всё более и более густые тени под глаза. Анька на картине ещё больше похудела и почернела. С каждым новым штрихом её раскаяние становилось всё больше. Бедная Андре, ходить ей осунувшейся ещё долго. Сила таланта у Надин бронебойная, я нисколько в этом не сомневалась.

– Надь…

– Чего?

– Бабка Ада позвонила губернатору. Мультивенко.

– Зачем? – опешила подруга.