Чтение онлайн

От машины до моей квартиры идти не больше пяти минут. Если через пару минут не раздастся звонок, значит, это простое совпадение. Причем счастливое. Возможно, в этом доме живут их знакомые или находится какой-нибудь магазин. В конце концов, тут масса магазинов, они занимают почти весь первый этаж, а если в мою дверь позвонят… Нет, я не знаю…

Резкий звонок разорвал звенящую тишину, я едва не умерла от разрыва сердца. Я посмотрела на дочку. Звонок повторился. На цыпочках я подошла к дверному глазку и замерла. Первое, что пришло в голову, – сделать вид, что в квартире никого нет. Но звонки были настойчивыми и продолжительными. Забеспокоилась дочка. Если не перестанут звонить, она обязательно проснется и раскричится, тогда ее могут услышать соседи. Перекрестившись, я постаралась изменить голос и еле слышно спросила:

– Кто там?

– Свои, – донесся до меня голос Льва.

– Вы к кому? Вы, наверное, ошиблись? – Я по-прежнему пыталась говорить чужим голосом.

– Мы не ошибаемся. Ольга, открывай по-хорошему!

– Какая Ольга? – не сдавалась я.

– Открывай, не тяни резину.

– Я сейчас позвоню в полицию!

Я блефовала, потому что в квартире не было телефона.

– Звони куда хочешь, только не забывай, что у тебя нет телефона, – словно жеребец, заржал Лева.

– Тогда я выйду на балкон и позову на помощь. Мне обязательно помогут.

– Только погромче ори, чтобы приехал полицейский наряд и доставил тебя в тюрьму, потому что у тебя нет ни имени, ни родины! У тебя нет документов, а здесь, как и везде, без бумажки ты букашка. А девку твою отдадут в приют, из которого мы ее обязательно заберем. Можешь не сомневаться. У нас есть связи и деньги.

– Ну и сволочь ты, Лев, – обреченно произнесла я своим голосом. – Ну ты и гадина!

– Давай не будем выяснять отношения через дверь. Пусти нас в квартиру, и мы подробно обо всем поговорим.

– Ага, нашел дуру! Утром я поеду в Российское посольство и подробно расскажу нашему послу обо всем, что со мною произошло. А еще я расскажу про тебя и твоих друзей. Так что в американскую тюрьму придется садиться тебе. Она уже давно по тебе плачет. Понял?

– Не понял. Ты из подъезда-то не выйдешь.

Меня стала бить дрожь, я припала к двери и заголосила:

– Левушка, я тебе все прощаю… Будь другом, убирайся к чертовой матери вместе со своими братками! Я вас не знала и знать не хочу. Давайте разойдемся миром, вы забудете про меня и мою дочь, а я забуду про ваше существование.

– Это как?

– А какие ко мне претензии? – почти задыхаясь, спросила я.

– Их слишком много! Если ты прямо сейчас отваливаешь нам пятьдесят штук баксов, то мы на все закрываем глаза и забываем о тебе.

– Сколько?

– Полтинник. Ровно столько стоит твоя свобода.

– Пятьдесят долларов?

– Пятьдесят тысяч, дура!

У меня пересохло во рту и потемнело в глазах.

– Ты что, совсем спятил?

– А ты думала, тебе всегда халява будет: халява, милочка, закончилась. Пришло время расплачиваться по счетам.

– По каким еще счетам?

– По обыкновенным. Тебя сюда наша фирма со всеми удобствами за своей счет доставила… – начал было Лев, но я зло перебила его:

– Да какая, к черту, фирма?! Вы – жалкая кучка бандитов, торговцев живым товаром!

Лев не придал значения моим словам и продолжил:

– В мотеле на халяву жила, жрала, сколько хотела и что хотела! В клинику тебя возили! Это мы все вбиваем в наши расходы. За твоего ребенка покупатель аванс в тридцать тысяч заплатил, а ребенка так и не получил. Приходится неустойку оплачивать.

– Да вы, гады, хотели моего ребенка продать на органы! – чуть было не разрыдалась я.

– А тебя вообще не должно интересовать, что мы сделаем с твоим ребенком. Ты захотела его продать, а мы согласились этому поспособствовать. Дальнейшая судьба твоей дочери тебе должна быть просто по барабану. До балды, короче…

– Как это? Это же мой ребенок!

– Уже не твой, а наш. За дочку твою с нас теперь клиент деньги требует. Так что давай или бабки, или свою девку.

– Не получите ни того, ни другого.

На лестничной клетке открылась соседская дверь, выглянула пожилая женщина. Посмотрев сонно, она спросила их о чем-то и громко зевнула. Лев ей что-то ответил. Их диалог продлился около пяти минут. Как только старушка скрылась, Лев долбанул кулаком по моей двери:

– Давай открывай, а то соседи нами интересуются.

– Так это же хорошо! Сейчас они и полицию вызовут.

– Не откроешь, взломаем дверь…

– Давайте, ломайте.

– Хорош базарить!

– Сейчас полиция явится – поговорим.

Лев сказал браткам:

– Придется устроить у дома засаду. Эта тварь без еды долго не протянет. Шума нам не надо.

– А может, все-таки дверь – того? – спросил его дружок..

– Да эта старая карга нас уже просекла, – произнес Лев недовольным голосом. – Наверное, к двери припала и подслушивает. Скоро будет светать. День подождем. Если Ольга из дома не выйдет, следующей ночью придется брать хату штурмом, только тихо и осторожно, чтобы не привлечь внимание посторонних.

Припав к двери, Лев процедил сквозь зубы:

– Послушай, дура бестолковая, мы будем стоять у подъезда до тех пор, пока ты не сдохнешь в этой квартире. Как загнанная крыса. Или мы просто выберем момент и взломаем дверь. Если ты одумаешься, выйди на балкон и махни нам рукой. Мы забираем у тебя ребенка и гарантируем твою неприкосновенность. А это значит, что ты получаешь свою десятку баксов, мы посадим тебя в самолет и пожелаем мягкой посадки. Подумай хорошенько. Если ты не сдашься добровольно, исход будет плачевный, даже трагический. Ты же мечтала вернуться на родину с деньгами и начать новую жизнь! Пожалуйста, мы сделаем это. Мы всегда играем по правилам.

– Хочу вернуться на родину со своей дочерью, – с трудом сдерживая рыдания, сказала я. – Если бы вы посадили меня в самолет вместе с дочкой… Я бы всю жизнь работала и всё до копеечки вам отдала…

– У тебя только один выход. Подумай, но знай, каждая минута работает против тебя.

Мужчины направились к лифту и исчезли из поля зрения. Я села на пол и разрыдалась.

Начало светать. Я собралась с силами и подошла к окну. Под моим балконом стояла машина, за рулем которой сидел Лев. Он смотрел на меня и разговаривал по мобильному телефону… Проснулась и заплакала дочка. Я дала ей грудь, но молока не было. Я давила грудь, массировала соски, но так и не смогла выдавить ни капли. Видно, молоко перегорело из-за страшных потрясений. Достав полупустую и уже последнюю банку смеси, я принялась разводить ее водой и приговаривать, глотая слезы: