Чтение онлайн

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – спросила я.

– Затем, что больше некому. Ты единственный близкий человек, и я хочу, чтобы ты знала все.

– Ты считаешь, что, если выговоришься, тебе будет легче?

– Мне будет намного легче.

– Тогда я готова слушать твой рассказ до конца.

– А тут и слушать больше нечего. Наверное, самое страшное в этой жизни чего-то хотеть, а затем, после долгих мучений это получить, а когда получишь, понять, что это совсем не нужно. Понимаешь, о чем я говорю?

– Догадываюсь.

– Я когда тебя увидела, подумала, что никогда нельзя спорить с природой. Она лучше нас знает, кем нам быть в этой жизни – женщиной или мужчиной. Против природы-матушки не попрешь. Откровенно говоря, меня не очень-то устраивает роль лесбиянки. Я хочу быть настоящим мужчиной.

Я присвистнула и замотала головой.

– У тебя просто небольшой шок. Ты сама не понимаешь, что говоришь. Ты столько вытерпела, столько пережила, потратила столько денег…

– Потраченные деньги меня заботят меньше всего.

– А здоровье?!

– За потраченное здоровье мне обидно. Ты даже не представляешь, как мне его жаль. – Галина с трудом сдерживала слезы. – Если бы я только знала, что ты есть. Если бы я могла догадываться о твоем существовании!.. Все было бы совсем по-другому. Совсем… Не было бы этих операций, больниц, закрытых клиник. Этих унижений, оскорблений и насмешек. Если бы я только знала… Если бы…

Я погладила Галину по щеке и вдруг подумала, что когда-то она была покрыта щетиной.

– Кабы знать, где упадешь, подстелил бы соломку. Хорошая поговорка.

– Самое главное, что актуальная, – согласилась Галина. – Знаешь, я только с тобой получила настоящее возбуждение. Это же нужно такое придумать! Через такое прошла. Смогла поменять пол, а влюбилась в тебя, как самый настоящий мужик. Понимаешь, мужик! Я больше не хочу и не желаю быть женщиной.

Я пришла в замешательство.

– Мужиком, только мужиком! Я хочу о тебе заботиться, оберегать, любить, доставлять удовольствие в постели и… хвастаться своим членом, которого, к моему великому стыду, у меня уже нет. Я хочу на тебе жениться. Хочу быть твоим мужем, отцом твоего ребенка. Я смогу пойти на достойную работу в фирму своего отца. Он мечтал о наследнике, который бы продолжил его дело. Тебе не нужно будет работать. Зарабатывать деньги буду я. В конце концов, это обязанность мужика. А ты будешь сидеть дома, заниматься собой и ребенком. У нас все получится. Ты увидишь, получится. Мы будем нормальной семьей, не хуже других. Как только вернусь на родину, приду к отцу и попрошу денег на операцию, чтобы сменить пол. Он обрадуется и поймет, что его сын далеко не педик. Он даст мне эти деньги. Только мне придется еще побыть в Америке, чтобы завершить этот курс лечения.

– Галя, ты понимаешь, что говоришь?!

– Конечно. Я все понимаю. Даже больше, чем хотелось бы… Я уже приняла решение. С сегодняшнего дня я заканчиваю принимать женские гормоны. Хватит, напринималась.

– А какие ты будешь принимать, мужские, что ли?

– Никаких. Мужские пока нельзя. Иначе произойдет страшная ломка, и я просто загнусь. Я не хочу быть ни лесбиянкой, ни транссексуалом, и никаким другим хреном моржовым. Я хочу быть нормальным мужиком. Обыкновенным мужиком, каких тысячи.

Галина нежно притянула меня к себе и поцеловала в губы. Я томно вздохнула и, не удержавшись, ответила ей.

– Я люблю тебя, – донеслось до моего сознания. – Господи, ты даже не представляешь, как я тебя люблю.

В этот момент заплакала малышка, и я бросилась к ней, чтобы покормить. Галя сидела рядом и не сводила с меня глаз.

– Ты очень красивая, – прошептала она.

– Да какая я сейчас красивая, после родов.

– Любимая женщина всегда самая красивая и самая желанная.

Дочурка уснула, я положила ее на диван и посмотрела на часы. Полночь. Самое время заняться тем, что не должно привлекать внимание людей. Галина словно прочитала мои мысли, встала.

– Ты отдыхай. Тебе нужно набираться сил, а я поехала к мотелю. Попробую найти труп и позаимствовать у старухи двадцать тысяч долларов.

– Я поеду с тобой.

– Как это?

– Так это.

– А ребенок?

– Ты же видела, что я только что накормила малышку. Она будет спать до следующего кормления.

– Нет. Так не пойдет, – Галина покачала головой. – Ты останешься. Сейчас ты больше нужна своему ребенку, чем мне в этом грязном деле. Сиди дома и жди моего возвращения. В конце концов – ты женщина. Не женское это дело – по ночам трупы выкапывать.

– Можно подумать, что ты мужчина. – Я замолчала, поняв, что невольно позволила себе чудовищную бестактность.

Не сомневаюсь, что Галине мои слова были очень неприятны, но она смогла это скрыть.

– Ты никуда не пойдешь, – повторила она. – Я справлюсь сама.

– А если ты не вернешься, что я буду делать?

– Вернусь.

– Ты не ответила на мой вопрос. Если ты не вернешься, что мне делать одной в чужой стране? Без документов, без денег, без языка, с грудным ребенком на руках?

– Я вернусь, – по-прежнему упиралась Галина.

– Я должна быть с тобой. Динуля накормлена, она будет спать. Ты же знаешь, она просыпается только тогда, когда хочет есть. Сейчас она сыта. Можно взять ее с собой.

– Ты что, совсем чокнутая?

– Пока нет. Но я ею непременно стану, как только останусь одна и пойму, что ты больше никогда не сможешь мне помочь…

Я замолчала и всмотрелась в Галино лицо. Оно было очень усталое, волосы растрепаны, а красные прожилки в глазах говорили о том, что она уже давно не высыпалась по-человечески. Ее широко раскрытые глаза смотрели на меня в упор, но словно меня не видели. В них читалось осуждение, что я не иду на уступки. Я подошла к ней вплотную и взяла за плечи.

– Галя, ну пожалуйста. Вдвоем мы быстрее справимся. У меня больше нет живота, значит, теперь я могу прекрасно орудовать лопатой.

– Для меня слово женщины – закон, – грустно улыбнулась моя подруга, а быть может, уже и друг.

Признаться честно, я уже сама ничего не понимала. Это стало не важно. Самое главное, что это очень близкий человек, которому можно довериться.

– Бог мой, и почему я связалась с чокнутой? – повторяла Галина.

Чтобы скрыть беспокойство, я улыбалась, то и дело бросая настороженный взгляд на американского таксиста.

– Ну что ты лыбишься? Бросила грудного ребенка одного и еще улыбаешься!

– Я его не бросила. Я сама переживаю не меньше твоего, но я же знаю, что без денег ни я, ни мой ребенок не выберемся.