Упавшие зерна. Бегущие ландыши
Шрифт:
Октябрь 1937 года, Лось*
Октябрь 1937 года, Лось
Декабрь 1937 года, Лось
Март 1938 года, Лось
Из цикла «Старая Москва»
10 марта 1939 года, Москва
Из последних стихов
Памяти А. С. Кочеткова*
Тебя я знала, но жаль, что немного…С улыбкой милой, с большими глазами,В любви к поэзии, в близости БогаМы неразрывны… Но что перед нами?Мы неразрывны… Наши души —Грустные пленницы в страшном мире.Сердце поэта всё тише, всё глуше,Небо всё ближе, всё шире и шире.Что перед нами? – Свет бесконечный,Где наше счастье, любовь, совершенство.Рано умолкший, ушел ты навечно,Гордую муку сменил на блаженство.5 июня 1953 года, Москва
Примечания
с. 108 «Подосинки» – совхоз в одноименной деревне, вошедшей теперь в черту Москвы. В 1920-х и даже в начале 1930-х годов здесь часто москвичи снимали дачи.
с. 139 Хауз – водоем для священных омовений около мечети (примеч. А. В. Горнунг).
с. 140 Это и следующее стихотворения посвящены мужу.
с. 142 Опубликовано вместе со стихотворениями «Остап», «Вдовий дом», «Судить не нам…» и «Извозчик» в журнале «Новый мир» в 1993 году (№ 6. С. 156–157).
с. 147 Более года А. В. и Л. В Горнунги из-за квартирных трудностей в Москве снимали комнату в подмосковном поселке Лось (прежняя Джамгаровка), где постоянно жила семья их друга поэта А. С. Кочеткова.
с. 152 «Вдовий дом» – здание дворянской богадельни на углу Садовой и Новинского бульвара. При доме до революции был огромный парк, на части которого сейчас находится новая территория зоопарка и планетарий. От щербатовского дома, где жила в детстве А. В., до вдовьего сада было близко.
с. 154 Последнее стихотворение Анастасии Васильевны. Поэт Александр Сергеевич Кочетков (1900–1953), близкий друг А. В. и Л. В. Горнунгов, умер 1 мая 1953 года.
Уцелевшая
Жизнь и творчество Анастасии Васильевны Горнунг
Анастасия Васильевна Горнунг, урожденная Петрово-Соловово, родилась 9 ноября 1897 года в родовом поместье своего отца, Вязовке, в Тамбовской губернии. Вскоре после рождения ее привезли в Москву, с которой была связана вся ее жизнь, не считая тех лет, когда она, не по своей воле, была оторвана от родного города. До 1918-го Анастасия Васильевна бывала в Вязовке почти ежегодно. Именно там родилась ее огромная любовь к русской природе. В Москве в те годы Анастасия Васильевна жила в щербатовских домах: сначала на Большой Никитской, а позже, вплоть до первых лет революции, на Новинском бульваре.
Незадолго до первой мировой войны Анастасия окончила одну из московских гимназий. Не испытывая материальных трудностей, она смогла несколько лет целиком посвятить себя расширению своих гуманитарных знаний. Ее влекла литературная деятельность. Она рано начала писать стихи и рассказы, но самые первые её произведения не сохранились, как и почти всё, связанное с детством и юностью, – 1917-й год больно ударил по семье Петрово-Соловово.
Причина этого общеизвестна. В своих «Записках уцелевшего» Сергей Голицын, сам познавший из-за своего княжеского титула кошмар застенков на Лубянке, точно определил логику, по которой, невзирая на пол и возраст, жесточайшим репрессиям вплоть до убийства подвергались часто вообще ни в чем, кроме своего рождения, не повинные люди1. К их числу относится и Анастасия Васильевна, жизнь которой была поломана из-за знатности ее происхождения.
По матери она была из княжеского рода Щербатовых, восходящего к XV веку. Тогда князь Оболенский, Рюрикович в семнадцатом колене, получил прозвище «Щербатый», дав фамилию «Щербатов» своим потомкам. За пять веков Щербатовы породнились почти со всеми древними русскими родами, в частности, с Оболенскими, Трубецкими, Голицыными, Апраксиными.
Прапрадед Анастасии Васильевны по материнской линии, Степан Степанович Апраксин, прославился на всю Москву, подобно графу Ростову из «Войны и мира», своим хлебосольством в доме на Знаменке.