Чтение онлайн

Отчет представляет собой – и это его главная особенность – смесь правды, полуправды, умолчаний и откровенной лжи. Причем все факты изложены так, чтобы представить Галилея, который, замечу, не имел возможности ознакомиться с этим документом, закоренелым еретиком 1251 .

Summarium начинался с упоминания о доносе Лорини (февраль 1615 года), который переслал в Священную канцелярию копию письма Галилея Кастелли с сопроводительным посланием (см. «Пролог»). При этом отмечалось, что Галилей в указанном письме «следовал взглядам Коперника (seguendo le positioni del Copernico) <…> которые содержат в себе множество подозрительных или непродуманных утверждений» 1252 . Однако в своем доносе Лорини не связывает напрямую «подозрительные или непродуманные утверждения» Галилея с его верой в истинность коперниканской космологии.

Таким образом, автор (или авторы) Summarium несколько смещают акценты, чтобы продемонстрировать уклонения Галилея от истинной веры, цитируя с этой целью также фрагменты цензурной экспертизы письма Галилея Кастелли, опуская при этом все благоприятные для тосканского ученого оговорки и замечания цензора (в частности, общий вывод последнего о том, что автор письма в целом «не уклоняется от католического образа речи»). Более того, если цензор отметил только три сомнительных с позиций христианской ортодоксии выражения в тексте Галилея, подчеркнув, что речь идет именно о неудачном словоупотреблении, тогда как содержание сказанного «проистекает из благонамеренного понимания» автором священного текста, то в Summarium перечень «подозрительных утверждений» Галилея в его послании Кастелли расширен до пяти (два «дополнительных» обвинения, одно из которых сводится к тому, что при изучении природы философские аргументы должны превалировать над теологическими, взяты из доноса Лорини).

Отметив, что Священная канцелярия, сколько ни старалась, так и не смогла получить оригинал письма Галилея Кастелли, автор Summarium переходит к следующему эпизоду: «был допрошен отец Каччини» 1253 . Сказано так, будто последний был вызван в трибунал по поводу доноса Лорини и там допрошен, тогда как в действительности, напоминаю, Томмазо Каччини сам попросил, чтобы его допросили в инквизиции, где он, как сказано в Summarium, перечислил «кроме вышеупомянутых фактов (oltre le cose sodette) также другие ошибочные мнения Галилея» (что «Бог – это акциденция, что Бог действительно смеется, кричит и т.д. и что чудеса, приписываемые святым, не являются истинными чудесами») 1254 . В действительности же Каччини только упомянул о письме Галилея Кастелли (которое ему показал отец Лорини), сказав, что в нем, как ему показалось, содержатся теологически спорные утверждения («non buona dottrina in materia di theologia» 1255 ), но более к этому документу фра Томмазо не возвращался, ибо его волновало несколько иное – несоответствие космологических идей Коперника тексту Священного Писания. Но об этом обстоятельстве в Summarium не сказано ни слова, и потому создается впечатление, будто Каччини рассказывал на допросе только об ошибочных взглядах Галилея на природу Бога и чудеса святых.

Можно привести другие примеры ложных утверждений в Summarium. Так, по поводу событий февраля 1616 года там сказано следующее:

Однако, как уже указывалось выше (см. «Пролог»), приказ его святейшества был иным: Беллармино должен был увещать Галилея не поддерживать «мнения Коперника» (без всяких там «non trattar[e] in modo alcuno»), то есть сделать ученому наставление (admonitio), и только если тот станет возражать, комиссару инквизиции дозволялось дать тосканцу строгое precetto (предписание).

После такого изложения папского распоряжения предугадать, как в Summarium будут описаны события следующего дня, уже несложно. Действительно, по версии составителей этого документа, «26 [февраля 1616 года] названный кардинал в присутствии отца Комиссара Священной канцелярии, нотариуса и свидетелей сделал ему указанное предписание (precetto), коему он [Галилей] обещал подчиниться». Суть же предписания состояла в том, что Галилей должен был «полностью оставить (omnino desereret) указанное мнение» и более «никаким способом не поддерживать, не преподавать и не защищать его (quovis modo teneret, doceret et defenderet)», иначе Священная канцелярия и т.д. 1257

Получалось, что кардинал Беллармино дал Галилею жесткое предписание (praeceptum, а не monitum), тогда как остальные присутствующие выступали в роли статистов. А далее в Summarium следует загадочная фраза:

«В соответствии» (можно перевести иначе – «в согласии») с чем? Что в данном случае означает местоимение che? По контексту документа – «в согласии» с precetto кардинала Беллармино. Но опубликованный («ubique publicandum») декрет никак не был следствием приватного увещания зашедшегося в коперниканском экстазе тосканца! Может быть, авторы Summarium хотели подчеркнуть, что полученное Галилеем precetto должно было удержать его от написания сочинения в защиту теории Коперника? Если так, то тогда смысл сказанного в Summarium становится понятным: Галилей, как наиболее вероятный автор возможных в будущем сочинений в защиту гелиоцентрической космологии, в преддверии публикации декрета Конгрегации Индекса получил персональное превентивное предупреждение оставить гелиоцентризм в покое, чего, как известно, он не сделал, хотя и обещал.

Далее, декрет Конгрегации Индекса от 5 марта 1616 года не содержал запретов «вообще» всех книг, в которых шла речь о теории Коперника, там было сказано иначе: книги, которые излагают гелиоцентрическую теорию (а это в первую очередь книга самого Коперника «De revolutionibus»), «должны быть временно задержаны впредь до их исправления», и после того, как соответствующие исправления в «De revolutionibus» были внесены, этот трактат был разрешен к печати и распространению. Полный запрет касался только сочинений, авторы которых (как, например, Фоскарини) утверждали, что коперниканскую теорию можно согласовать с текстом Священного Писания, если последнее не понимать только буквально.

Разумеется, если трактовать декрет так, как это сделано в Summarium, то Галилей оказывался виновным в том, что написал книгу, заведомо подлежащую запрету. А если принять во внимание, что ему незадолго до выхода декрета было сделано персональное внушение (да еще в жесткой форме), фактически требовавшее вообще забыть о существовании гелиоцентрической теории, то вина тосканского математика перед матерью католической церковью становилась поистине безмерной, а главное – при такой трактовке событий появлялась возможность считать Галилея настоящим еретиком.

Правда, версия Summarium имела один крупный дефект: она ставила под удар отца Риккарди и других цензоров. Ведь если допустить, что декрет полностью запрещал упоминать о теории Коперника, то Риккарди и его коллеги вообще не имели права рассматривать «Dialogo», а должны были немедленно по получении рукописи отправить ее, не читая, прямиком в трибунал вместе с автором!

Что касается первой реакции в Риме на «Dialogo», в Summarium сказано:

Видимо, под ordini подразумевались инструкции Урбана VIII, переданные через Риккарди флорентийскому инквизитору Эджиди, где, в частности, было ясно указано: «никоим образом не следует считать это [коперниканское] мнение абсолютно истинным, но лишь гипотетическим». А что же тогда подразумевалось под словом precetto? Скорее всего, речь шла о предписании, данном Галилею в феврале 1616 года.

Но главное – в Summarium ни слова не было сказано про специальную комиссию, созданную по распоряжению Урбана VIII в августе 1632 года для рассмотрения «Dialogo» с теологических позиций, и о выводах этой Комиссии. Ситуация в Summarium представлена так, будто экспертизой книги занимался исключительно отец Риккарди. Причем это единственное место в Summarium, где упоминается, по сути, главный (по крайней мере для Урбана и членов комиссии) пункт обвинения Галилея: трактовка гелиоцентрической теории как «абсолютной истины». Формально позиция и мнение Святейшего учтены, но… en passant. Создается впечатление, что автор/авторы Summarium старались не придавать этому наиболее тяжкому «Capo principale» (от которого шел прямой путь к обвинению Галилея в формальной ереси) «слишком большого веса» 1260 , связав это обвинение с персональной оценкой «Dialogo» отцом Риккарди.