Чтение онлайн

–  Моя спешка, мои дорогой Бобо, убеждена в том, что Рекомендация Короны тобой полностью заслужена.

Фирсофф вытянул ладонью вверх правую руку, на голове его снова сверкнула хрусталём и камнями Корона. Над ладонью сгустился голубоватый туман и растаял, оставив перевитый зелёным шнуром свиток - Королевскую Грамоту.

–  Читать умеешь?
– король протянул её Бобо.

–  Да, Ваше Величество.

Бобо развернул свиток: сверху золотыми буквами было выведено "Рекомендация Короны", немного ниже Бобо прочёл своё имя: Баллин, сын трактирщика Дахрана. Далее шёл текст рекомендации. В самом низу - подпись короля и печать с сидящим медведем - гербом Раттанара.

–  Там не указано название школы - оно появится, когда ты сделаешь свой выбор.

–  Но моё имя?! Я, ведь, не назвал его, только прозвище?!

–  Оно указано неверно?

–  Всё правильно. Но как Вы узнали, Ваше Величество?

Вместо ответа Фирсофф указал пальцем на Корону.

–  Благодарю Вас, Ваше Величество. Я могу идти?

–  Это тебе спасибо, Бобо. Беги по своим делам.

Счастливый мальчишка выскочил за дверь.

"Каков хитрец! Но - умён! Умён!
– король одобрительно покачал головой, - А я - старею. Видно, и Корона не в силах поддерживать память старого короля. Забыть о Бальсаре! Непростительная для меня оплошность…"

Огорчённый король позвал Паджеро.

К утру метель стихла, небо очистилось от туч и синим куполом накрыло белую от снега землю. Мороз был несильный, и снег под ногами не скрипел, а еле слышно шуршал, почти не тревожа утренней тишины.

С рассветом капитан быстро обошёл деревеньку, проверяя в каком состоянии люди, как устроены. И, конечно же, состояние лошадей после вчерашних приключений. Осмотром он остался доволен, и в прекрасном настроении поспешил с докладом к королю.

Фирсофф выглядел посвежевшим - хорошо отдохнул, и морщины на его лице разгладились, насколько это вообще возможно у восьмидесятипятилетнего старика.

До прихода Паджеро он успел перекусить и написать три письма: королеве Магде о счастливом своём спасении, королю Скиронара Шиллуку о своей задержке и в школу магического зодчества - магу-зодчему Бальсару с приглашением обсудить возможность постройки моста.

Вестник в Раттанар уехал сразу же по написании письма, к Бальсару - чуть позже, после того, как Бобо взялся указать дорогу к "магистрам". Пришлось помудрить с письмом в Скирону, но и тут вышли из положения: Демад воспользовался своим охотничьим луком и перебросил письмо через пропасть разъезду скиронской пограничной стражи.

Теперь всё зависело от Бальсара.

Школа магического зодчества, как это видно из названия, обучала определённую группу молодёжи строительному делу.

В связи с опасностью процесса обучения для жизни окружающих (поскольку, по-настоящему научиться что-нибудь создавать можно только разрушая, то есть, разбирая на части уже созданное) школу разместили в безлюдном районе. Там будущие магистры благополучно доламывали уже третью со дня создания школы гранитную горушку, а образующийся в процессе обучения песок и щебень школа без труда продавала в соседний город, выручая средства на содержание и учителей, и учеников.

Существовала школа уже около ста лет, и сейчас заведовал ею прославленный маг-зодчий Бальсар, известный всем Двенадцати королевствам своим высоким профессионализмом: ещё не было случая, чтобы он не выполнил самого идиотского заказа или пожелания заказчика, как и не было случая, чтобы это отразилось на качестве работы. Ни одно из построенных им зданий не дало трещины, не подверглось осадке и даже не нуждалось в ремонте. То же можно сказать и о других, созданных им, объектах: мостах, фонтанах, скульптурах.

Начинал он безусым магистром в гончарном ряду на базаре Раттанара, помогая гончару Унгаве: у Бальсара был талант делать вещи необычайно прочными, и он применил его к посуде Унгавы.

Гончар Унгава сначала чуть было не заработал состояние на продаже небьющейся посуды. Но, изрядно помятый конкурентами, уставший от непрерывных судебных процессов с покупателями, пострадавшими в семейных ссорах, когда билась не посуда, а головы членов семьи, в которых она попадала, отказался от помощи Бальсара.

Но Бальсар всё же пошёл вгору. Тогдашний король Раттанара Фурид Второй решил, что жилья в городе много не только оттого, что много строится, но и от того, что мало разрушается. И Бальсаров талант придавать вещам необычайную прочность использовал в полную силу - с выгодой и для Раттанара, и для самого Бальсара.

Прославленный маг прибыл очень быстро, с группой преподавателей и учеников школы. Пока маг беседовал с королём, остальные отправились на обрыв - изучать, измерять, подсчитывать.

–  Бальсар, позавтракаете с нами? Дахран готовит оленя, и здесь неплохой портвейн, - Фирсофф приветствовал мага движением руки в ответ на его поклон, - нам, ведь, всё равно надо поговорить.

–  С удовольствием, Ваше Величество, - Бальсар сел за стол на свободное место между Мороном и Лонтиром, - с удовольствием поем.

–  Не тот ли вы Бальсар, который эрфуртскому барону Хервару за нечестный расчёт… ха-ха-ха… за построенный ему замок, - Инувик начал хохотать, не договорив, - ха-ха-ха… за построенный замок… ха-ха… за нечестный расчёт… который… ха-ха-ха… сделал этот замок… ха-ха-ха… непригодным для жилья… ха-ха-ха… превратив мраморный пол…ха-ха… первого этажа… ха-ха-ха… в кучу… ха-ха… не за столом будь сказано… ха-ха-ха… переваренной пищи… ха-ха-ха…?

–  Тот самый.

Хохот стал общим. У короля от смеха потекли слёзы, на королевского казначея напала икота. Тандер потянулся с кружкой к Бальсару - чокнуться. От сильного удара кружка треснула, и вино разлилось по столу. Хохот усилился: смеялись уже не только над незадачей барона Хервара, но и над Тандером, с которым всегда случались какие-нибудь неприятности за столом, потому что он, будучи отменным солдатом, везде, кроме поля боя, был потрясающе неловок.

–  Как вы это сделали, уважаемый маг?
– не отставал Инувик, - Как?

–  Судя по куропатке на вашем гербе, вы барон Инувик, министр иностранных дел? Скажите мне, барон, как часто вы читаете дипломатическую почту вслух на площади Раттанара?

–  Что? Почту?… Ах, да… Простите, маг, я был неправ. Безусловно, в каждом деле должны быть свои тайны.

–  Особенно в таком, - вмешался Паджеро, - как превращение мрамора в это самое… в переваренную пищу. А то мы все в нём… в этой пище… утонем.

Хохот начался снова. Яктук сполз, повизгивая, под стол - смеяться он уже не мог. Демад только сипел открытым ртом, и, казалось, его красное толстое лицо с выпученными глазами вот-вот лопнет от натуги.