Чтение онлайн

–  Готово!
– Бальсар отпустил свой посох и отошёл, - Все свободны. Аксуман, у тебя вино осталось?

Маги расслабились и разошлись.

Молодёжь уже тащила к мосту первые сани с песком: подволокли, опрокинули между крайними маячками. Песок ссыпался, заполняя светящуюся форму и сплавляясь в цельную гранитную глыбу. А там тащили следующие сани, за ними ещё одни…

Темнело. Зажгли запасённые фонари, и их белый свет смешался с синим сиянием поля. В освещенный круг у моста въезжали всё новые и новые сани с песком и щебнем, и, разгрузившись, снова исчезали во мраке.

–  Вы разочарованы, капитан?
– Бальсар тронул Паджеро за плечо, - Почему-то все ожидают от магов каких-то необычных фокусов с грохотом и дымом, а наша работа, хоть и эффективна, но не всегда эффектна.

–  И, тем не менее, всегда на это рассчитываешь. Я не первый раз наблюдаю за зодчими, и всё время надеюсь увидеть чудо.

–  В наше время настоящие чудеса творят только короли и Короны. Я достаточно долго занимаюсь магией, чтобы считать себя опытным магом, но до сих пор не имею ни малейшего понятия, каким образом меняется портрет короля на монетах. Кстати, вы пробовали когда-нибудь повредить хоть одну монету, всё равно, золотую ли, серебряную или медную? Это практически невозможно! Даже в плавильной печи с ними ничего не происходит. Вы много лет командуете охраной короля и, наверняка, видели не раз, как король вручает Королевскую Грамоту. Где он её берёт? Она возникает, словно из воздуха с уже готовым текстом, подписью короля и государственной печатью. Вот где настоящее чудо. Мы привыкли к этому и не обращаем внимания, но могу честно сказать - мы, маги, настоящие дети рядом с королями.

–  Но чудеса королей только этим и ограничиваются. Перечень чудес, связанных с Короной, совсем невелик: выбор короля, монеты, Грамоты, да ещё Герб, который меняется во время войны.

–  А сама Корона? Разве это не чудо? Где она прячется, когда её не видно на голове у короля? И откуда берётся каждый раз, когда король хочет её показать? Вот вы говорите, меняется Герб, но бои на побережье то идут, то затихают, а Герб всё такой же. Он же на монетах и Знамени одинаковый?

–  Бои на побережье - это не война. Войну должен объявить король, и тогда наш медведь перестает есть малину, и превращается в атакующего медведя. Историк Морсон пишет, что при короле Фуриде Первом гоблины попытались захватить Раттанар, и он объявил войну. В сражении у Белого Камня участвовал сам Фурид с развёрнутым Знаменем, и тогда медведь на Гербе не сидел со своей малиной: он атаковал, и было слышно даже его рычание. На монетах тоже был тогда атакующий медведь…

–  Странно, что мы до сих пор не вышли к побережью.

–  Почему не вышли? Вышли. Вот только жить нам там не дают, и строить порты, и рыбу в море ловить. Ни одно из прибрежных королевств не имеет ни портов, ни флота. Гоблины тоже, правда, не могут закрепиться на побережье, но море у них в полном распоряжении. Мы же можем только смотреть на него.

–  Неужели мы настолько слабы?

–  В одиночку ни одно королевство не может полностью овладеть побережьем, а другие ему не помогут - невыгодно. Мы хоть и не воюем между собой, но с опаской косимся друг на друга, боясь усиления одного и его возвышения над другими. Побережье - это полигон для обучения нашей армии в боевой обстановке. Потому и шлют нам внутренние королевства солдат и деньги на их содержанке.

–  А что среди вас делает Бушир?

–  Вы знаете его?

–  Приходилось выполнять работы для Храма Разящего.

–  Да возникла идея - с помощью Храмов объединить силы королевств и занять таки побережье прочно и навсегда. Бушир едет её обсуждать с нашими соседями - может, что и выйдет на этот раз.

–  Как вы думаете, капитан, Его Величество позволит мне присоединиться к своей свите и поехать с вами в Аквиннар?

–  Хотите принять участие в Совете Королей?

–  Хочу посмотреть кое-что в аквиннарской библиотеке: говорят, что в ней есть малоизвестные книги по магии, хотелось бы взглянуть.

Паджеро уехал с обрыва, когда появились первые груженые сани из Овражья и Винного.

–  Езжайте, капитан, езжайте, - Бальсар махнул рукой в сторону Каштанового Леса, - мы уж тут сами справимся. Организовали крестьян - спасибо. Больше вы ничем не поможете.

В трактире было тепло, и, после дня, проведенного на морозе, Паджеро с удовольствием потягивал вино, сидя у камина.

В дальнем углу солдаты сгрудились вокруг Ахваза, который вдохновенно, захлебываясь словами, что-то им рассказывал.

"Врёт, поди", - Паджеро прислушался.

–  Он нам и говорит: " Дойдёте до моста - зовите меня. Дальше не соваться". Ну и пошли мы в метель. А снег! А ветер!

Солдаты слушали Ахваза, словно сами не видели вчерашней метели, с восторженным вниманием.

–  Мы пробираемся почти на ощупь. На привязи оно как-то спокойнее: хоть в пропасть не свалишься. Идём, значит, идём… Вдруг вижу - вроде парапет из сугроба выглядывает, подхожу ближе, для надёжности даже рукой щупаю - точно, парапет. Посылаю Ставра доложить капитану, а сам - бреду дальше, ищу начало моста. Наконец, нахожу. Стою, жду. Подходит капитан. Вот он, мост, - говорю ему. Тут как загремит впереди, земля дрожит, потом - бух… И плеск воды. Жуть. А он и говорит: "Был мост", и хоть бы глазом моргнул. И, ведь, как знал, сказал не идти дальше моста. Только потому и остались живы. Вот и скажите, откуда капитан мог знать, что мост упадёт?! И вот, что значит - точно выполнить приказ!

Солдаты одобрительно загудели.

Паджеро понял, что присутствует при рождении очередной солдатской легенды, и усмехнулся.

Подошёл Дахран:

–  Его Величество о вас спрашивает - вернулся или нет?

Капитан направился в дальний зал:

–  Ваше Величество, я уехал от моста после появление первых саней из Винного и Овражья. Бальсар сказал, что сам справится.

–  Крестьяне возить не бросят?

–  Нет, Ваше Величество, им за каждую поездку по пять медных монет платят: где зимой ещё найдёшь такой приработок?

–  Всё равно опоздаем!

–  Опоздать лучше, чем не явиться. Везде, кроме плахи, Ваше Величество…

–  Не стало бы хуже от опоздания.

–  Зачем зря тревожиться? Может и волноваться не из-за чего. Тут волнуйся, не волнуйся, а изменить мы ничего уже не изменим. Разве, что вовсе не поедем.

–  Будем стараться доехать, а там - как получится. Вы правы - не стоит нервничать понапрасну.

Против ожидания день в мастерской Фумбана прошёл удачно. Новым составом переписчики сделали работы больше, чем когда-либо. И без помарок и ошибок.

Третий стол - для Вустера - поставили с трудом, и в мастерской стало совсем тесно. Но, как говорят, в тесноте, да не в обиде.

Натал наотрез отказался уйти домой после обеда. Сидеть в одной комнате с героем Акульей бухты было для него счастьем, и он не хотел его прерывать, представляя, как вечером будет рассказывать, что работает вместе с Вустером. И что Вустер говорит, и как он ходит, а, главное, он расскажет, что Вустер на самом деле жив, хотя и сильно искалечен. И кто не поверит ему - получит хороший фонарь под глаз. А насколько вырастет его авторитет среди сверстников с Голубиной улицы из-за знакомства с капитаном…

–  Должен сказать, чтобы быть честным, что я удивлён результатами сегодняшнего дня, - Фумбан довольно улыбался, сидя перед толстой пачкой переписанных листов, - Если мы и дальше будем работать в таком же темпе, я смогу удвоить вам всем жалование.

–  Я же вам говорил, мастер, что вы напрасно расстраиваетесь: зачем мучить себя, придумывая неприятности, когда они и так никуда не денутся, придут, - Вустер говорил громко и слегка заикаясь, - Я предлагаю отметить мой первый рабочий день, да и не только мой, прости Натал. Давайте сходим в какое-нибудь приличное заведение, где нам нальют, а Натала угостят чем-нибудь сладким. Потом мы проводим нашего младшего сотрудника домой, и хорошо посидим у меня. Против такой программы у тебя есть возражения, Натал? Нет? А у вас, мастер? Тебя, Сетиф, я не спрашиваю - не помню, чтобы ты отказывался. Все готовы? Тогда вперёд, господа переписчики, только вперёд.