Чтение онлайн

Утро 7го принесло городу новые потрясения: Спецназ взялся за семьи иудеев и их прихлебателей, уличенных в воровстве, трусости, дезертирстве, проживании не по средствам и не по делам. Группы бойцов входили в дома, приказывали собрать личные вещи и выводили из квартир. Непонятливых или возмущающихся просто выбрасывали на улицу. Всем им зачитывали, на основании чего они лишаются жилплощади. Конечно, на улицу, в прямом смысле, их не выгоняли. Переводили в коммуналки, созданные из освободившихся квартир: пусть поживут, как "люди"… В опустевшие квартиры заходили набранные их беженок женщины, которые грузили на грузовики оставшееся имущество и свозили их на склады, где другие женщины их сортировали, а затем все это раздавалось бесплатно нуждающимся, особенно беженцам и беженкам.

Перед вводом Спецназа в город мною была проведена среди бойцов и командиров огромная пропагандистская работа: я рассказывал о причинах поражения Красной Армии; о причинах сдачи городов; о отношении чиновников-бюрократов к простому народу… В самом городе отправлял группы зачистки в детские сады; на выгрузку продовольствия; на перепись беженцев в местах временного поселения. Даже меня ужаснуло отношение к простым людям, выгнанным из своих жилищ войной: никакой помощи от правящей верхушки чиновничьего аппарата ! Только доброта и понимание простых людей ! После такого любая группа выполняла приказ безо всякой жалости, видя роскошь и достаток там, где его быть не должно. А когда в из присутствии вскрывали тайники с деньгами, золотом, драгоценностями, медикаментами, продуктами… Выселенные семьи перевозились в новые места проживания: такие же освобожденные квартиры, но уже на уплотнение – из трех, четырехкомнатной квартиры – коммуналка с семьей в каждой комнате ! Может семьи и не виноваты, но уж жены то точно знали положение вещей. Поживите, испытайте на себе то, что для обычного народа являлось нормой ! А часть Спецназа, после чистки мужчин, прошлась по городу, уже вычищая от иудейской заразы рабочие места, занятые женщинами: любовницы, родственницы, хорошие знакомые, нужные связи, бездарности и бездельницы… Теперь уже стон прокатился по семьям иудеевым и их приспешникам. Бросились было по знакомым, а их нет: всех постигла одна и та же участь ! Вспомнили об отвергнутых ими – "правильных" евреях, но тех предупредили: за помощь паразитам общества сами перейдете в их категорию ! Карточки: а было только начало месяца, отобрали, оставив только на неделю. Отобрали и излишки денег, обьяснив при этом: хотите выжить – идите работать, мест на заводах и фабриках хватает.

После проведенных проверок беженцев, из них отбирались достойные и направлялись по специальностям, с обеспечением жильем, продкарточками, одеждой. Бойцы и командиры, лишившиеся конечностей: руки, ноги собирались в группы по специальностям, проходили экспресс - курсы по восстановлению и повышения уровня знаний и прикреплялись на освободившиеся должности, соответствующие их знаниям: каждый должен почувствовать себя нужным Родине, а не брошенным на произвол судьбы !

После расстрела дезертиров у "добровольцев" начались военные "будни"… На нескольких участках немцев не впечатлили расстрелы их танков и артиллерии русскими и они обиделись… На русских… И решили сорвать свое зло… При жиденькой, но еще вполне действенной поддержке нескольких оставшихся танков и бронемашин, гансы пошли в атаку на русские окопы. Взрывы; разрывы пушечных снарядов; нарастающий рокот танков и рев бронемашин; свист пуль и грохот пулеметных очередей; выстрелы винтовок… Наступающие подходили все ближе к советским окопам. Редкие выстрелы винтовок и очень быстро захлебнувшиеся очереди пулеметов "Максим"… Со стороны казалось, что не батальон держит оборону, а всего лишь взвод – два… Вот начали выскакивать из окопов по одному, по двое люди в гражданском и бежать в тыл, но падали, сраженные немецкими пулями и осколками. А кому то повезло убежать... Живыми... Зря… Но окопы продолжали огрызаться редким огнем…

Из лесочка, из-за холма, ложбинки, за спиной обороняющихся, выползали самоходки СУ-100, Ганомаги с зенитными двух ствольными ЗУшками, переведенными в положение стрельбы по наземным целям, танки ПТ-76, БМП-60П и открывали огонь по наступающим. Заухали из укрытий возимые 120мм минометы, накрывая наступающих сетью разрывов. Вспыхнул один танк, взорвался второй…; дернулся и замер один бронетранспортер, задымился второй…Немцы побежали, настигаемые безжалостным огнем пулеметов. В спины… Из окопов второй линии поднялись бойцы и молча бросились вперед. Добежав до окопов они увидели знакомую картину: кто то из "добровольцев", передергивая затвор винтовки, посылал во врага пулю за пулей; кто то возился у заклинившего пулемета, кто то менял ленту, а кто то сидел на дне окопа сжавшись, обхватив голову и бросив винтовку; кто то выл или скулил, а кто то что то бормотал, раскачиваясь…

– Сволочи, трусы ! – заорал зло комбат, запрыгнувший в окоп в числе первых.

– Встать суки ! – орал он пиная сжавшихся гражданских.

– Это вам не в кабинетах заседать, твари ! Расстреляю всех ! Сзади на плечо легла чья то рука. Капитан в ярости обернулся и гнев его утих.

– Уймись, комбат – не позорь свое звание – негромко произнес стоящий лейтенант Спецназа – Командир разберется. Каждый получит по заслугам… Я прибыл по вызову командира мобильной группы, направленной на усиление подобных подразделений "добровольцев". Отвели во вторую линию обороны остатки батальона "добровольцев", построили. Командир батальона, вставшего в первую линию обороны попросил разрешения поприсутствовать. Разделил остатки батальона на две группы: налево те, кто стрелял по врагу; направо – те, кто прятался.

– Ну что, товарищи добровольцы – с боевым крещением вас ! Не ожидал, что вас окажется так мало. Дрались, доложили храбро - постарайтесь так же и дальше. Ладно: поступаете под командование комбата – он будет делать из вас хороших бойцов. Принимай пополнение, комбат. Капитан скривился, ну да дареному коню в зубы не смотрят.

– А как с обмундированием ?

– Получишь до обеда и на всех своих тоже – обрадовал его я. – Вот это хорошо.

– Этих – показал я своему лейтенанту на большую часть бывших бойцов – на машины и на базу.

– А куда их товарищ генерал-полковник ? – поинтересовался комбат. – У Родины много мест, где понадобится их труд…

– Повезло гадам – процедил сквозь зубы капитан.

– Хочешь поменяться с ними местами ? Не советую, комбат, но можешь попробовать – улыбнулся я. Капитана аж передернуло от моей улыбки.

8е сентября не принесло новых потрясений городу, но очень "порадовало" специфическую часть населения: Спецназ зачистил город от бандитов, воров, грабителей, домушников, карманников, всякой блатоты… В этот день, еще затемно раскинутый мелкоячеистый бредень единым кольцом пошел, сжимаясь, от окраин к центру. Здесь бойцам пришлось пострелять: серьезные деловые не хотели себе незавидной участи – видимо до них дошло, что тут вам не там… Было, даже, несколько раненых – легко, но это не обычный бой, а городской, даже – квартирный. Этому я специально не обучал, кроме своего подразделения. А приказ я отдал жесткий: всех, кого застали с оружием в руках – уничтожать на месте, не глядя на возраст и пол ! Вычистили всех, собрали информацию, по которой прихватили еще несколько десятков пропущенных врагов народа и затаившихся пособников врага. Особо опасных, по нашей классификации, авторитетов и воров в "законе" вывезли за город и расстреляли – зачем они на зоне ? Там же и закопали: без табличек, крестов и священников – как жили, так и умерли… Девиц и дам легкого поведения – не очень страшных – в Центр подготовки, на перевоспитание; остальных – в милицию с доказательными признаниями.

– Все сливки себе забрали… – пожаловались в милиции. Наши только ухмылялись… А вечером произошел инцидент с "шутниками", который, правда, был благополучно исчерпан. Есть, конечно, в нем и моя вина: можно было бы помягче, но тогда не вскрылись бы некоторые очень важные, для будущего, моменты. В ночь Спецназ лег с неукротимым желанием разгромить завтра врага !

О появлении в городе особой группы войск, жестоко наводящий порядок в войсках, органах и в городе немцам успели сообщить по рации, даже через два сеанса связи, прежде чем мои связисты вычислили местонахождение, а мои бойцы взяли и радиста и агента на связи. Абвер доложил в ставку группы "Север", а те – в ставку Гитлера. Тот среагировал мгновенно: приостановить наступательные действия везде и перебросить пехотную дивизию с юга под Киев, а итальянскую мотострелковую – под Ленинград – через Новгород; в то же время из под Киева отправить две дивизии в группу "Центр", под Брянск, а оттуда, в это же время – три дивизии под Ленинград. И под Киевом и под Брянском немецкие позиции были оголены, до прихода отправленных к ним дивизий, но наши генералы об этом так и не узнали, наоборот, испугались: что еще придумал немец ?! Узнав об исчезновении авиации Гитлер приказал перебросить три полка бомбардировочной авиации и два – истребительной. С бору по сосенке набрали и одну танковую дивизию. А по железным дорогам в сторону Ленинграда двигалось еще две перенаправленные туда пехотных дивизии: одна из них - добровольный Испанский легион численностью аж в 18 тысяч душ и одна танковая… Фюреру, после двух оглушительных поражений нужна была победа. Как глоток воздуха, как глоток воды, умирающему от жажды… Он понял: Спецназ в Ленинграде. Выхода оттуда нет. Значит надо его там уничтожить ! Похоронить !! Любой ценой !!!

Наступление на Ленинград было намечено на 9е сентября, на 7 часов утра. Командующий группы "Север" генерал-фельдмаршал фон Лееб был приятно удивлен поступившим к нему подкреплениям, но выслушав фюрера, сильно взволновался и даже попросил отложить штурм до прибытия подкреплений, идущих эшелонами из фатерланда трех пехотных дивизий и одной танковой. Но Гитлер приказал: никаких переносов – строго по плану, а подошедшие подкрепления – сразу в бой. – Все войска противника должны быть уничтожены. Все ! Вот тогда то командующий понял и проникся - насколько серьезна задача, поставленная перед ним. И задумался… К вечеру 8го все переброшенные под Ленинград дивизии и полки были на местах, предназначенных им для дислокации, кроме итальянской дивизии и Испанского легиона. Они планировались во втором эшелоне наступления: испанцы почти полным составом уже прибыли под Ленинград, но пока еще только размещались и дожидались технику, а итальянцы – только наполовину… Аэродромы ощетинились в разные стороны пулеметными и пушечными стволам: командующий 1ым воздушным флотом генерал-полковник Келлер не хотел, во второй раз, потерять весь свой флот ! Уже под утро, стали втягиваться на станции, около Ленинграда, первые эшелоны с полками мотопехотной итальянской дивизии и последние – Испанского легиона из резерва. Начали разгрузку, подгоняемые унтер офицерами и фельдфебелями. К началу штурма явно не успевали, но иностранные солдаты не расстраивались: на их долю боевых действий хватит… Подумав; вспомнив; осторожный командующий решил подстраховаться: решил обьявить в 5.00, что штурм начнется не в 7.00, а в 6.00. Некоторые из командующих армий и корпусов выразились по поводу этого приказа весьма нелестно, но все помнили разгром Гудериана, когда русские нанесли удар за несколько минут до начала атаки и в душе надеялись: благодаря мудрости фон Лееба, такого не произойдет. Командующий группой армий довел до сведения остальных командующих, что в случае переноса срока наступления они получат из штаба группы ключевое слово, в целях обеспечения секретности. Если оно не прозвучит – наступление по плану. Но войскам быть готовым к выступлению на час раньше. Наивные немецкие парни… Миниатюрные видеокамеры и микрофоны, расставленные мною ночью в кабинете и штабной комнате, докладывали все !

Отдав приказ дежурному офицеру послать сигнал о переносе наступления на один час, генерал-фельдмаршал пошел прилечь: все, что можно было, он сделал. Теперь от него, в течение нескольких часов, ничего не зависело. Теперь все зависело от величия немецкой нации и боевого духа немецкого солдата. Генерал-фельдмаршал ушел в походную спальню, прилечь на пару часиков, чтобы проснутся уже совсем в другом месте и в другом статусе. Статусе военнопленного…

Глава двенадцатая

Вновь уходит в опасные дали, выполнять особый приказ…

8го сентября 424й пехотный полк 20й мотострелковой дивизии немцев атаковал Синявские высоты и выбил 20ю дивизию Донского из города Шлиссельбурга. Было у него меньше 3000 бойцов и командиров: много раненых, а питания, боеприпасов, пушек и пулеметов – кот наплакал. В том времени… Здесь же, утром, перед началом наступления, дивизион "Акаций", переброшенный на позиции, точным огнем (навели и корректировали огонь "Тени") подавил и уничтожил две немецкие батареи 105мм пушек, а дивизион "Гвоздик" огненной метлой прошелся по потрепанному, но еще грозному танковому батальону в составе полка. Вышедшие на прямую наводку самоходки СУ-100 ударили по огневым точкам противника, а дивизион – 12 120мм возимых спаренных минометов накрыл минами скопление вражеской пехоты. И, отступив назад, исчез так же тихо и внезапно, как и появился… Наступления в этот день не было...