Чтение онлайн

По показателям лучшей группировкой Спецназа оказалась группировка под командованием ЗЯМЫ – капитана Лисицына. Ну конечно – старый конь борозды не портит ! Лучшей ударной группой – действующая на подхвате группа ЗВЕРЯ – капитана Зверева. Лучшая рота Спецназа – у него же. Не смотря на подхват, ему пришлось уничтожать окруженных и не сдающихся в плен фашистов, особенно эсесовцев ! На трибуне гостей и нарушитель дисциплины – командир эскадрильи штурмовиков капитан Богданова. Как сказал товарищ Сталин: за провинность – наказать, за героизм – наградить ! Там же лучший врач Волкова, Голубева и Карл Францевич Шнайдер. Вся группа операторов беспилотников – что бы мы без них делали ! Командиры лучших дивизионов "Градов", "Акаций" и "Гвоздик", "Нон-С" и возимых 120мм минометов; самоходок СУ-100 и САУ-122-54; батальонов Т-55 и ПТ-76, летчики лучших эскадрилий истребителей, штурмовиков, бомбардировщиков, Марина Сизова – создатель фазовых решеток обнаружения для самолетов; наш снабженец Юлия Стрельченко… Проход на площадь закрыли в 10.00 – мест для зрителей уже не хватало, а создавать толкучку – чревато. Без десяти одиннадцать на трибуну поднялись лучшие из лучших: комдив Стрижков; командир группы Астанин; три комбрига морской пехоты; лучший командир танкового батальона; лучший командир арт дивизиона. Все встали слева от меня. А местных моряков на трибуне не было, как и летчиков – не заслужили. И командующих армиями тоже: план операции был разработан и проведен без их участия – дивизиям указания давал я, а они проявляли личную инициативу в продвижении, но – согласно разработанного мною плана…

Справа: Лисицын; Зверев; Акимов; Власенко; командир двух танковых полков – капитан Мостовенко; командир двух самоходных артполков капитан Коровин; командир пяти вертолетных полков полковник Кротов; командующий пятью полками "пернатых" капитан Суровцев; капитан Старостин – командир отдельного инженерно-саперного батальона. Это его люди шли прямо за танками с миноискателями, стараясь обнаружить мины, оставшиеся между гусеницами танка и по их сторонам; это они ползали ночью, очищая дорогу пехоте прорыва Красной Армии; это благодаря им тысячи бойцов не подорвались на противопехотных минах ! А рядом со мной – Шабанова, во всей своей красе: лучшая по зачисткам штабов, после меня: лишних два бойца, которые она с Красновой могли перебросить, в течении операции действовали чуть быстрее и набирали секунды, которые складывались в минуты, а лишнее время – лишние штабы… А Морозова и Алешкевич – на гостевой трибуне: провинившиеся…

Без пяти одиннадцать заиграла знакомая всем музыка и в тишине торжественно зазвучал гимн Советского Союза. Я вскинул ладонь к козырьку фуражки, за мною то же самое сделали все стоящие на трибуне командиры, военные на гостевой трибуне; военные, находящиеся на трибуне напротив. Отгремел гимн; небольшая пауза. Я крикнул:

– Ленинградцы ! Перед вами пройдут парадным маршем лучшие из лучших бойцов и командиров операции по деблокированию вашего славного города, а на трибунах – их командиры ! Вновь зазвучала музыка, напоминающая марш и звонкий девичий голос запел…

Глава тринадцатая

Чтобы помнили долго…

Зазвучала музыка, похожая на марш, из-за угла Главного штаба, с Невского проспекта, вышла строем колонна в черных шинелях и направилась к трибуне, по дуге, вдоль стен Главного штаба. Моряки, артиллеристы: они огнем своих орудий били по врагу – правда по площадям, но били, наносили урон ! А голос Окуневой выводил:

Замер притихший, северный город. Низкое небо над головой

Что тебе снится крейсер "Аврора". В час, когда утро встает над Невой ?

Может быть снова, в тучах мохнатых. Вспышки орудий видны вдали

Или как прежде, в черных бушлатах. Грозно шагают твои патрули…

Моряки – сборная рота артиллеристов, торжественно проходили перед трибуной. Я вскинул руку к козырьку, приветствуя лучших из лучших. Закончилась песня, прошли моряки, развернулись влево и пройдя мимо зрителей ко входу, из которого пришли, не дойдя были остановлены и повернулись налево – пусть все, кто пройдет парадным маршем тоже увидят парад !. Новая песня, под марш:

Шел отряд по берегу, шел из далека. Шел под Красным знаменем командир полка…

Голова обвязана, кровь на рукаве. След кровавый стелется по сырой траве… Скосил глаза на Стрижкова – и тут он умудрился словить осколок - в голову, правда в скользь. Голова под фуражкой перевязана: не очень заметно, но все же… А по площади шла лучшая рота его дивизии, лучшая арт.батарея с пушками на тягачах и лучшая танковая рота :

Хлопцы – чьи вы будете, кто вас в бой ведет ? кто под красным знаменем раненый идет ?

Мы сыны батрацкие, мы за новый мир. Щорс идет под знаменем - красный командир… Снова руку к виску. Комдив вскинул руку, на глазах слезы… прошла лучшая рота комдива Стрижкова.

Жесткий, рваный ритм марша, из-за угла вышли черные бушлаты, хриплый командный голос рвался из колонок:

Рота в атаку, рота за мной. Первый взвод влево - вправо второй

Третьему прямо- цепью вперед. Тот кто не струсит – встретит восход…

Нас прикрывает с флангов броня. Черные дьяволы – делай как я !

Дрогнул противник, катится вспять. Взяты окопы…

НАСМЕРТЬ СТОЯТЬ !

Морпехи услышали, подтянулись – строй стал ровнее, шаг четче:

Морская пехота, морская душа. Мы ходим в атаки, преграды круша…

Где мы там победа – не выдержит враг. За нами наш город, а впереди враг !

Смерти не раз смотрели в лицо. Фрицы насели, взяли в кольцо

Слева свечой полыхнул БТ -7. Поселок в развалинах, мрачен и сер…

Раненый батя, наш командир. Текстом открытым вышел в эфир

Первый - второму – Слушай меня…

Я ВЫЗЫВАЮ ОГОНЬ НА СЕБЯ !

Морская пехота… – подхватили морпехи. У командиров бригад на трибуне – губы сжаты, желваки на скулах, рука у виска…

Справа на фланге смолк пулемет.
– Первый – второму: время не ждет

Что же ты медлишь ? – Батя комбат… Пушки накроют нужный квадрат !

Рвутся снаряды, стонет земля. Смерть ходит рядом, сталью визжа

Выжить или сгинуть – уж как суждено. Третьего просто…

НАМ НЕ ДАНО !

Морская пехота… – Яростно, с исступлением, ревели мужские глотки ! – Мы ходим в атаки, преграды круша ! Вздрагивала от ударов сотен ног брусчатка ! Жесткие лица, твердая решимость: прикажите – порвем всех в клочья !

Где мы там победа – не выдержит враг. За нами Отчизна, а впереди – враг ! Да это было сильно, это впечатляло…

Снова музыка под марш, но какая то несерьезная, легкомысленная – из за угла вышла колонна, одетая как то не по форме: бесформенные балахоны с мешковатыми штанами, на голове повязаны платки, правда защитного, камуфляжного цвета и шли бойцы как то непривычно: вроде и строем, но как-то расслаблено, небрежно:

А на войне, как на войне, а нам трудней того в двойне. Когда едва зайдет за соснами рассвет…

Мы не прощаемся ни с кем, чужие слезы нам зачем ? Уходим в ночь, уходим в дождь, уходим в снег…

Батальонная разведка – мы без дел скучаем редко. Что ни день, то снова поиск, снова бой…

Ты сестричка в медсанбате, не тревожься, бога ради, мы до свадьбы доживем еще с тобой !... Армейские понимающе переглянулись, ухмыльнувшись – у самих такие же разгильдяи… Но у меня не разгильдяи – шла лучшая рота "Тени", а впереди их командир – старший лейтенант Солнцев. Подошли к трибуне, подтянулись. Солнцев отдал честь, я ответил, все на трибуне козырнули: разгильдяи – разгильдяями, а смотрелись грозно: автоматы необычной конструкции, снайперские винтовки СВД, ручные пулеметы РПК. Прошли трибуну и снова – небрежно-расслаблено (так было задумано). И снова зазвучал марш: жесткий, решительный, суровый: