Чтение онлайн

Уйдя от Ульяновых, Мария Ильинична потеряла их из виду, особенно после того, как вышла замуж и жила в разных городах: в Кургане, Ново-Николаевске, в Челябинске. В первый раз вновь услыхала об Ульяновых в Ново-Николаевске, когда там строилась Сибирская дорога. Знакомая женщина, тоже из Симбирска, как-то сказала Марье Ильиничне, что одного из Ульяновых сослали в Сибирь, «он против царя работал».

Больше я с Марией Ильиничной не встретился. Для желающих выяснить дальнейшую ее судьбу сообщу, что жила она тогда по улице Степана Разина, дом № 37, в семье рабочего Дерябина. Днем старушка уходила домовничать в семью инженера Тамбовцева.

Слово «сказитель» в XIX столетии было встречено собирателями народного устнопоэтического творчества в Архангельской губернии. Было ли это слово знакомо на Урале, не знаю. От своей матушки я слыхал другой термин — «насказитель», то есть человек, складно говорящий, хороший рассказчик сказок, побасенок и анекдотов, а при случае и песни мог спеть, хотя это не было главным признаком «насказительства». В фольклористике сейчас принято называть сказителями вообще носителей устнопоэтического творчества, будут ли они прозаиками или песенниками.

Записи фольклора мне пришлось вести от нескольких сотен человек, причем иные знали не больше пяти-десяти произведений, но встречались такие, репертуар коих доходил до сотни и больше. Так, например, моя жена Ларисса Николаевна знает свыше двухсот фольклорных текстов, а ее две покойные сестры знали по два, по три — не больше.

Мной опубликовано шесть сборников фольклора, записанного на Урале. Записывал я во многих местах нашего края: где-то не больше десятка текстов, а где и сотни их. Наиболее урожайными местами были Нижний Тагил, Свердловск, Челябинск, Каменск-Уральский, Златоуст, Шадринск, куда за время советских пятилеток наехало много деревенского люда. Так, записанное в городах по преимуществу было крестьянским творчеством.

Многих и многих «сказителей» хотелось помянуть добрым словом, если бы было место для этого. Остановлюсь хоть на нескольких именах.

В городе Златоусте пришлось встретить старого заводского рабочего Евгения Петровича Шилова, пострадавшего во время «златоустовской бойни» в марте 1903 года. В 1930-х годах он руководил местным народным хором. С его слов записан ряд преданий из заводской старины и крепостного времени, а также песня о Ленском расстреле.

Из многочисленных сказителей города Шадринска упомяну прежде всего Людмилу Федоровну Минину — дочь земского фельдшера, которому приходилось обслуживать тюрьму. Девочкой она бывала в ней с отцом и помнила заключенного там политического ссыльного, автора революционной «Дубинушки», А. А. Ольхина. В преданиях и воспоминаниях о нем она называла поэта «его императорского величества консулом» — он был адвокатом и сослан-то главным образом за то, что выступал защитником по целому ряду больших политических процессов, как, например, по делу 193, по делу демонстрации у Казанского собора в Петербурге, по делу Мирского и других. Со слов Мининой записан ряд песен, анекдотов, сказок.

Другим сказителем был маляр, слесарь и кровельщик Сергей Семенович Каргаполов. Из его значительного по количеству репертуара хочу привести сказ «Богатырь в пещере».

«Моя мать из Чердыни. Ее оттуда двенадцати лет вывезли. Она много рассказывала, а я был большой любитель слушать, и память у меня была хорошая.

Там, где-то около Ныроба, есть очень большая пещера. Такая большая, что надо целый фунт свечей, чтобы ее выходить, четверик — четыре свечи.

В этой пещере, — она сказывала, — сидит не то разбойник, не то богатырь. Косая сажень в плечах. Сидит возле стола, а рядом конь стоит в полном снаряжении. На полу возле богатыря палица лежит.

Кто заходит бедный человек в пещеру, выдвигай из стола ящик и бери одной рукой горсть золота, а другой — серебра. Ну, сколько в горсть-то уйдет, не больше как рублей, поди, сто, даже если золота. А больше нельзя. Взял — и ящик опять задвинь в стол…»

Родился Каргаполов в Шадринске в 1874 году, а запись с его слов сделана в марте 1940 года, вскоре после чего старик скончался. Около того времени умерла и Минина, его сверстница.

В Шадринске тогда жил прибывший из села Чуднякова, Шумихинского теперь района, Курганской области, бывший красный партизан Алексей Павлович Мотовилов. Он в царское время насиделся в тюрьме, знал много революционных и народных песен, преимущественно из крестьянского творчества, а также одну «классическую» уральскую рабочую песню, принесенную предками с заводских работ. Вот ее текст:

Знание крестьянином рабочей песни — пример того, как уральские заводы и деревни обменивались между собой устнопоэтическим творчеством.

В июне 1947 года в лесной сторожке, недалеко от станции Крутиха линии Свердловск — Тавда, я встретил сторожа Прокопия Емельяновича Минеева, уроженца (1875 г.) села Липовки, Режевского района. Он с 12—13 лет «робил гоньщиком» на золотом прииске, некоторое время жил в деревне, потом в городе. Сызмала заучил много песен, в том числе свадебных, и время от времени «дружил» на свадьбах. Несомненно, знавал он рабочие песни, но сейчас все их вспомнить не мог. Вот одна из них:

Из других многочисленных частушек приведу шуточную:

Кроме стихотворных текстов, он сообщил ряд преданий, в том числе о том, как в окрестностях Липовки «малинову шерлу» выпахал, открыв богатое месторождение камня-самоцвета, один местный крестьянин. Минееву в то время было лет двадцать. Он также работал на добыче камня, но не разбогател: как был бедняком, так им и остался.

А вот еще небольшое воспоминание об одной сказительнице.

В 1930-х годах железнодорожное сообщение по линии Свердловск — Шадринск было во многих отношениях неудобным: доедешь до станции Синарской — и жди несколько часов пересадку на другой поезд. Сначала меня это тяготило, а потом я сообразил, что надо пользоваться вынужденным перерывом хотя бы для поисков носителей фольклора в окрестностях станции.

В августе 1937 года мой спутник по вагону, молодой железнодорожник, посоветовал познакомиться с его соседкой по улице Марией Евдокимовной Надеиной. Жила она в Барабе — это часть города Каменска-Уральского — по улице Советской, дом четырнадцать.

Сухонькая, с миловидным лицом старушка — ей тогда доходил 67-й год — приняла меня довольно приветливо. С этого и началось мое длительное знакомство с нею. Как только позволял случай, я заходил в ее уютный домик и записывал, записывал…

Она помнила много песен, сказок, анекдотов, прибауток, поговорок, красочно рассказывала о прошлом.

Рассказывая, Мария Евдокимовна то и дело вставляла пословицу, поговорку, меткое слово. Говоря о любви, скажет, бывало: «Не красавица славится, а кто кому понравится». А тут вспомнила случай, когда пришлось куда-то идти по приказу ли начальства или по зову: «Повели фигурку по переулку»… А про пьяниц и лодырей: «Шесть дней в пивной, а седьмой выходной».