Уральская копилка
Шрифт:
Яниться — знать себе цену, быть высокого мнения о себе, казаться выше, лучше. Слово это известно и с приставками, но опять же, скажем, в Среднем Зауралье.
Девушки, не яньтеся, Бумагой не румяньтеся. Девушки наянились, Бумагой нарумянились.Ял — жир, телесная тучность. В Каргапольском районе, Курганской области, пришлось слышать выражение «ял наводить» — жиреть, наживать лоск на ожиревшем теле. От этого «ял» и происходят слова: яловый, ояловеть и другие.
А вот примеры незнакомых слов со знакомыми корнями:
Мшица — густая, мелкая трава. Конечно, — по корню мох, производные которого: мшить, немшоный и другие.
Морхи — множественные складки на ткани, на платье. От «морщины» — морщить, выморщить.
Достаю из картотеки слова от названий растений и животных.
Оберестить — обобрать, обокрасть, ободрать — от слова «береста».
Таловая грамота — невысокая грамота или полное безграмотство, подобно «липовая грамота»; тюркское слово «тал» — ива, отсюда наши: тальник, талы — заросли ивы.
Гоглиться — держаться фертом, пыжиться, выгибать шею — о пристяжных лошадях. От «гоголя» — разновидности диких уток.
Обарсучиться — опуститься, отстать от культуры, от «мира», особенно живя в глуши, — от «барсука».
Интересны примеры, когда окончания слов: – ение, -лье, -ство кое-где предпочитают отбрасывать, а потому мы можем услышать такие необычные словообразования: дозвол — «живут при всем дозволу»; привол — «приволы там были хорошие»; доволя — «наелся до доволи».
Вот еще необычные слова с приставками:
С «неу»: неурабщина — нечто неуклюже сделанное. «Заказала ему, а он через неделю принес каку-то неурабщину».
С «пере»: перечетыркивать — передавать в искаженном виде, далеком от первоначального смысла; пересвашивать — переносить вести из дому в дом.
С «па»: павесть — недостоверное известие; павороть — отворот, лацкан у верхней одежды.
С «раз» и «рас»: разуполить — разбавить на половину; располичить — разузнать по лицу.
С «о» — как приставкой для обозначения чего-то остаточного: обульки и опивки; остирки, отопок — совершенно изношенная обувь, в которой люди много ходили, «топали».
Сравнительная степень от существительных: пёс — хитрый человек, проныра, а другой еще псее; хороша у воронка рысь, а гнедуха еще рысее.
Склоняемость слова «нет»: «Все же не нету чета!», «Все же лучше нета».
Лаконичность речи, например: меж рот суётся, то есть просится на язык, а не вспомнится.
Каждая историческая эпоха породила свои речения и слова.
Перечень «находок» для Урала и Приуралья можно было бы закончить словарем лексических заимствований русскими от представителей других народностей, с которыми русакам приходится здесь сталкиваться, но это уже особая глава — обо всем здесь не расскажешь.
Краеведам «по штату положено» знать дороги своего края — с ними неразрывно связана жизнь коренного населения, его история. Но всегда ли вдумываемся мы в смысл названия дорог? А они иногда говорят о многом. Вот я беру из картотеки своей справку из истории названия некоторых старых дорог Урала.
Губенка — дорога от села Медведевки до города Кусы, Челябинской области, между горами Чувашскими и Липовой, прежде была очень глухой, на ней грабили проезжавших и пешеходов, а нередко убивали — «губили».
Казачья дорожка — тропа по правому, высокому берегу исетской долины в пределах Далматовского и Катайского районов. В старину, когда существовало сословие так называемых исетских казаков, этой дорогой ездили местные казаки. Расположенная на возвышенности, она помогала хорошо просматривать окрестности, когда-то полные кочевников, нападавших на русские поселения в XVII веке.
Соленной мост — на реке Синаре вблизи села Огневского, Багарякского района, Челябинской области; по местному преданию, прежде по этой дороге возилась соль, шедшая с южных озер.
Тобольная дорога — идет по правому берегу реки Течи из села Савинковского, минуя село Першино, Далматовского района, Курганской области, — когда-то была прямой дорогой в столицу Сибири — Тобольск.
Уральская дорога — шла между озерами Большие Касли и Иртяш, потом по левому берегу реки Караболки, по юго-восточную сторону озер Большие и Малые Аллаки, на озеро Пороховое, пускающее исток в реку Синару, далее по правому берегу этой реки на ее слияние с Исетью, выше города Катайска, Курганской области, а дальше уже по Исети. В XVII и частью в XVIII веках служила для проезда из Сибири в Уфу, Казань и Кунгур. В челобитной выборных людей от крестьян всех слобод Тобольского уезда 1695 года сказано об этой дороге:
«И меж озер Иртяш и Касли через Урал-Камень проезжая большая дорога в Казань, и на Уфу, и на Кунгур: купеческие люди из Русских городов с товары по вся годы ездят в Сибирские городы, а из Сибири ездят с товары в Русские городы…»
«…Объезжие дороги все сошлись к тем озерам, к истоку, что течет из Касли-озера в Иртяш-озеро».
А об одной из дорог даже песня сложена.
Построенная в 1870-х годах уральская горнозаводская железная дорога у местного населения считалась «демидовской», поскольку она обслуживала группу демидовских железоделательных заводов.
В июле 1937 года в Шадринске от 65-летней уроженки села Новопетропавловского, Уксянского района, тогда Челябинской области, Елизаветы Петровны Ляпустиной, по отцу, волостному писарю, Колчиной, я записал интересную песню, слышанную ею в конце 1890-х годов в Нижне-Салдинском заводе, принадлежавшем тогда Демидовым:
Вы скажите, ради бога, Где демидовска дорога? Она строилась три года — Шириною три аршина, По ней бегает машина. Не сама машина ходит, Паровоз машину водит. Я стояла на прогоне, Милку видела в вагоне, Удивилася: «Куда ты?» Он поехал во солдаты; Как достался первый номер, Он со страху чуть не помер.