Чтение онлайн

Иной раз в разговоре со стариками спросишь собеседника: «А откуда ты, дедушка, родом?» И вдруг услышишь такое, например: «Сам-то я, по-улошному, пермяк — солёны уши, а старуха моя дальняя — из гужеедов, аргаяшская». Но не думайте, что старик — уроженец города Перми, а жена его из деревни, носящей название Гужеедова, или что-то вроде, — такой, кажется, и нет на Урале. Если вы захотите уточнить место их рождения, то, к удивлению вашему, окажется, что один из них родился в довольно далекой от Перми деревеньке в верховьях Камы, а другая — в селе Тютняры, Челябинской области.

Это — бытовавшие в прошлом коллективные прозвища, «уличное имя» жителей некоторых мест нашего края.

От старого времени, по воспоминаниям стариков, до нас дошло множество таких прозвищ. В них закрепились, иногда очень остроумно и находчиво, какие-то черты, особенности жителей села, города, уезда, губернии, памятные исторические события. Конечно, бывали прозвища шутливые, даже иногда издевательские, обидные, но чаще все же в них звучала горькая усмешка о своей или чужой незавидной доле, сочувствие, сожаление.

Теперь уже далеко не всегда можно доискаться до причин возникновения прозвища. Но зато какие интересные, а порой и очень важные подробности прошлого могут открыть нам такие разыскания!

Собирая материалы по истории заселения Урала, я нередко обращался к коллективным прозвищам. И они иногда открывали мне то, что трудно, а порой и невозможно уже было найти в исторических трудах и в архивных документах.

Так, по прозвищу куряки можно установить, что жители села Никольского и некоторых других селений в Октябрьском районе, Челябинской области, — потомки выходцев из Курской губернии. А могули, как звали жителей некоторых деревень, например, Ольховки, в Сивинском районе, Пермской области, — выходцы из Могилевской губернии; рязанцы (село Коровье, Мишкинского района, Курганской области) — из Рязани; тверские (зареченская часть Нязепетровска) — из Твери; смоляки (деревня Худяково, Лопатинского района, Курганской области) — из Смоленской губернии. В Златоусте можно было услышать прозвище ветлугаи. Это — жители той части города, которую звали Ветлуга, очевидно, потому, что их предки были куплены из Ветлужского уезда, Костромской губернии.

Труднее было установить происхождение таких прозвищ, как скобари и скопари. Как будто и слова разные, и бытуют они в разных местах (первое — в селе Серафимовском и некоторых других селах Сивинского района, Пермской области, а второе — в ряде деревень б. Чашинского района, Курганской области), а источник оказался один: жители этих мест переселены некогда из Псковской губернии. «Мы скопские!» — говорили они про себя.

— Это надо у кузюков поспрашивать! — сказали мне как-то в Златоусте.

У кого это, какие такие «кузюки»? Оказывается, так «кличут» в этом городе старожилов его, а теперь иногда в переносном смысле — вообще людей, обросших хозяйством, крепко осевших в этих краях.

Но почему «кузюки»? Одни говорят, что это якобы от буквенного клейма «КЮУК» — казенный южноуральский каторжник. Однако о таком клейме никто не слыхал. Было ли оно? Другие предполагают, что прозвище пришло из Тулы, откуда в начале прошлого века в Златоуст привезли несколько опытных мастеров-оружейников. А там, в Туле, «казюками» звали ремесленников, изготовлявших «казенные части» к оружию. Третьи же думают, что прозвище пошло от звания «казенный рабочий», какие в свое время в Златоусте составляли большинство населения.

Однако все эти толкования говорят об одном — о тяжком прошлом златоустовских рабочих. Таких прозвищ, связанных с историческими воспоминаниями, можно встретить на Урале много.

Слышал я и еще одно прозвище каслинцев: каслинцы — масленцы. Происхождение его можно объяснить, пожалуй, с большей достоверностью, чем предыдущее. В XVIII столетии к Каслинскому заводу, как и к Кыштымскому, для работы на нем были приписаны крестьяне Камышловского и Шадринского уездов. В самом начале 1760-х годов приписные «взбунтовались» и не пошли работать на заводе. Начальство, подкупленное хозяином завода Демидовым, двинуло против восставших воинскую силу и даже с пушкой. Бунтовщики, отступая, заперлись в Масленском остроге (крепостце) — теперь это село Маслянское, Шадринского района. Но плетью обуха не перешибешь — крепостца была разгромлена, восставших жестоко наказали и тех, кто остался в живых, отправили обратно, по своим заводам. Так в двух словах коллективного прозвища отразилась целая драма народная.

Еще такое же драматическое воспоминание послужило основой прозвища рабочих Верх-Нейвинского завода, Свердловской области. В прошлом веке рабочий Пузанов убил управителя завода Зотова за его зверское обращение с мастеровыми. Убил обухом. Так появились обушники.

С интересным прозвищем пришлось встретиться в городе Верхней Салде. Здесь жителей одной части заводского поселка звали проигранными. Говорят, что их предки были каким-то крепостником проиграны в карты заводчику Демидову и переселены сюда. Это тогда было делом обычным.

В Академии наук СССР уже много лет составляется огромный коллективный научный труд — «Диалектический атлас русского языка». В нем будут отражены все особенности русского говора на территории нашей страны. Коллективные прозвища и здесь пригодились. Иные из них убедительно отражают характерные особенности языка некоторых местностей.

Куштумские растягаи — это о жителях деревни Куштумга Челябинской области, за привычку произносить протяжно окончания фраз. За это же растягаями зовут жителей деревни Талицы, Сухоложского района, Свердловской области.

Ягуны — это о тех, кто произносит «яго» вместо «его», например, в селе Биянка и других селениях Миньярского района, Челябинской области.

Так же появились прозвища: аличи (деревня Вознесенка) — за певучий говор и обыкновение говорить «али чо?»; баты (одно из селений на Бакальских рудниках в Челябинской области) — за пристрастие к вводному словцу «бат», то есть «бает» — говорит; игольники (деревня Белоярка, Щучанского района, Курганской области) — за обычай говорить «иго» вместо «его». Документы говорят, что в Белоярку в 1851 году переселилось 340 душ фабричного населения из Рязанской губернии. Так как «игольниками» же зовут жителей соседнего села Красноярки, то вероятно, что и там жили выходцы из Рязани.

Красивое прозвище гамаюны досталось всем тем, кто говорит певуче («гамаюн» — в легендах древних славян — вещая птица). А в Каслях, Кыштыме, Нязепетровске, Челябинской области, в поселках Михайловском и Нижне-Сергинском, Свердловской области, именно так многие и говорят.

Калдыки — это, конечно, менее красиво и приятно. Но что поделаешь, если выходцы из Самарской губернии вместо «когда» говорили «колда», а потомки их в Октябрьском районе, Челябинской области, надолго сохранили это произношение.

Однажды я записал частушку, которую поют в селе Островное, Мишкинского района, Курганской области:

Так поет девушка, выходящая за парня в село Петровское, Юргамышского района. Выходит, это тоже прозвище? Да, мне рассказали: «У нас тех, кто из Петровского, пичкалями зовут. Они говорят «привизу» вместо «привезу», «риветь» вместо «реветь».