Чтение онлайн

В связи с чем советская сторона потребовала ускорить получение от правительств Англии и Франции ответа на поставленный вопрос [663] .

В тот же день глава французской военной миссии телеграфирует в Париж, что Москва «в качестве условия реализации военного пакта поставила вопрос о необходимой уверенности для Советской Армии в случае агрессии против Польши и Румынии эвентуальной возможности вступить на польскую территорию по Виленскому коридору и в Румынию через Галицию» [664] .

Осознавая, что от польского согласия пропустить советские войска теперь зависит судьба переговоров в Москве, французы усиливают активность по соответствующей обработке Варшавы. Английский посол в Париже после консультаций с французскими коллегами 14 августа отправляет в Лондон срочную телеграмму: «Французская военная миссия в Москве весьма удовлетворена ходом переговоров. Но она сообщает, что условием соглашения и той помощи, которую они готовы оказать, русские считают необходимым быть уверенными, что они в случае германской агрессии против Польши и Румынии получат разрешение этих стран на пропуск своих войск через их территорию. Что касается Польши, то русские запрашивают на это разрешение, которое относится лишь к строго ограниченной небольшой территории в районе Вильно…

…Французское правительство считает предпочтительным вначале решить вопрос, касающийся Польши… С этой целью французская миссия предложила послать генерала Валлена в Варшаву, но французское правительство, чтобы избежать огласки, направило обратно в Варшаву (на) 15 августа своего военного атташе, который находился в Париже. Французское правительство надеется, что правительство Его В-ва решительно поддержит представление, сделанное польскому правительству» [665] .

А что англичане, которых французы призывают подключиться к давлению на Польшу? Те в ночь на 15 августа получают телеграмму от своего посла в Москве Сидса, который следующим образом характеризует важность вопроса о пропуске советских войск: «Французский посол и я обсуждали с главами миссий ситуацию, создавшуюся в результате встречи с советской делегацией.

Он и я пришли к выводу, что русские поставили сейчас вопрос, от которого зависит успех или провал переговоров… Мы считаем, что советская делегация будет твердо стоять на этой позиции и всякие попытки поколебать ее приведут к такому же провалу, как это неоднократно имело место в ходе наших политических переговоров. Прошу подчеркнуть необходимость особой срочности и исключительной секретности» [666] .

Время не терпит, но оно еще есть. Даже немцы в этот момент склоняются к тому, что англо-франко-советская военная конвенция будет подписана. К примеру, 14 августа поверенный в делах Германии в Великобритании Кордт из своих бесед с английскими дипломатами вынес впечатление, что вероятность подписания трехстороннего соглашения очень велика: «советское правительство проявило столько признаков доброй воли к заключению договора, что нет никакого сомнения в том, что он будет подписан» [667] . Судя по всему, мало кто верил тогда, что Польша будет упорствовать и дальше, ведь это выглядело бы форменным самоубийством для поляков — сорвать подписание документа, от которого теперь зависела судьба самой Польши!

15 августа начгенштаба РККА командарм Шапошников знакомит англо-французскую военную миссию с состоянием Красной Армии и предлагаемым планом СССР на случай агрессии. И вновь звучит: «Участие СССР в войне может быть (осуществлено) только тогда, когда Франция и Англия договорятся с Польшей и, по возможности, с Литвой, а также с Румынией о пропуске наших войск и их действиях — через Виленский коридор, через Галицию и Румынию…

…Польша, связанная договорами с Англией и Францией, должна обязательно выступить против Германии и пропустить наши войска, по договоренности правительств Англии и Франции с правительством Польши, через Виленский коридор и Галицию» [668] . Без этого все разговоры об организации противодействия агрессии Гитлера — пустое сотрясание воздуха.

По итогам этого заседания французский посол в Москве Наджияр опять запрашивает Париж о пропуске войск. Он ссылается на мнение главы французской миссии генерала Думенка — «то, что предлагают русские в целях выполнения обязательств по политическому договору, соответствует интересам нашей безопасности и безопасности самой Польши». Сообщает, что советские партнеры предлагают западным державам «точно определенную помощь на Востоке», при этом даже «не выдвигают каких-либо дополнительных требований о помощи с Запада» (напомним, переговоры проходили на фоне советско-японского столкновения у р. Халхин-гол).

Единственная загвоздка, указывает Наджияр, — Польша! «Но советская делегация предупреждает, что Польша своей негативной позицией делает невозможным создание фронта сопротивления с участием русских сил», — пишет он в телеграмме от 15 августа. И просит также усилить давление на Польшу по указанному вопросу [669] .

16 августа все повторяется. В ходе пятого заседания военных миссий конструктив заканчивается, как только стороны переходят к вопросу, каким образом РККА сможет выступить в случае нападения гитлеровских войск.

Выслушав сообщения англичан и французов о возможностях их авиации, Ворошилов напомнил об основном вопросе, ответ на который является решающим в определении позиции советской стороны на переговорах: «Мы не разрешили кардинального вопроса для советской стороны, а именно — вопроса о пропуске вооруженных сил Советского Союза на территорию Польши и Румынии для совместных действий вооруженных сил договаривающихся сторон…

Только после положительного разрешения указанного вопроса мы могли бы приступить к обсуждению заслушанных здесь в общем абрисе планов представителей трех военных миссий…

Я полагаю, что до тех пор, пока наша советская миссия не будет иметь ответа на наш вопрос…всякая предварительная работа является, до известной степени, бесполезной… Я хотел бы просить г-на генерала Думенка и г-на адмирала Дракса ориентировочно сообщить, когда они ожидают ответа от своих правительств на наш вопрос».

«Как можно скорее», — пообещал Думенк. «Я не имею возможности сообщить о том, когда будет получен ответ, так как это зависит от самого правительства», — развел руками Дракс [670] .

Французский МИД составляет записку на имя премьер-министра Франции Даладье, в которой признает советские требования и логичными и законными. Во французском МИД согласились с позицией военной миссии СССР — если не решить положительно вопрос о пропуске войск РККА через польскую территорию, «в этом случае военные переговоры, а следовательно, и политический договор, одной из основных целей которого является оказание Советским Союзом помощи Польше, были бы беспредметными». «Едва ли, — заметили французские дипломаты, — можно что-либо противопоставить этому утверждению, которое подводит нас к самой сущности вопроса».