Чтение онлайн

Он поспешно склонил голову перед своим королем и произнес:

– Безумно рад приветствовать вас у себя дома, Ваше Величество! Ваш визит – огромнейшая честь для меня! Позвольте осведомиться о вашем здоровье и пригласить отобедать в моем обществе, если не побрезгуете.

– Благоразумно с его стороны было не уточнять, что после обеда наше здоровье может сильно ухудшиться! Мало ли чего в него подмешают! – цинично ухмыльнувшись, прокомментировал себе под нос Квентин.

Барон Поллен обратил на него взор, полный гневного возмущения (очевидно, плохим слухом он не страдал), но Джулиан тут же поспешил отвлечь его внимание на себя, быстро сориентировавшись с ответным приветствием.

– Благодарю за чистосердечный и радушный прием, а также за приятную заботу о моем здоровье, – буквально рассыпался сахарными бисеринками Винтер. Все знали, что он умел это делать, как никто другой. – Искренне жать того, что столь печальные обстоятельства невольно поспособствовали вашей встрече. Спешу сказать вам, что поживаю не то, чтобы прекрасно, но, безусловно, хорошо. Ведь моя жизнь и мое здоровье безразрывно связаны с судьбой и внутренним состоянием моей страны. Если жители довольны, то и я доволен. Также позвольте принять ваше милостивое приглашение присесть с вами за один стол. Это не снисхождение, а честь для меня. Также я должен познакомить вас с моим пажом – моим верным и неразлучным спутником. Поверьте мне, это не просто слуга, – это самый надежный человек во всей Англии, когда дело касается наших маленьких королевских секретов. Ну, вы же понимаете, о чем я… Его зовут Квентин Паулус. Венс, это господин барон Густав Поллен – очень преданный и полезный человек для короны.

Барон одарил мальчишку снисходительной улыбкой, про себя недоумевая, чем этот ребенок мог заслужить такое расположение короля, что тот представляет его чуть ли не как знатного лорда. Квентин, в свою очередь, счел себя выше льстивых и лицемерных улыбок и прямо заявил, невольно подражая высокому слогу короля:

– Не могу сказать, что данное знакомство столь же приятно для меня, как и для Его Величества, но я, так и быть, не рискну своей шкурой, чтобы отвергнуть его, хотя мне очень хочется сказать вам парочку слов нелицеприятной правды…

Тут Венс получил подзатыльник от Винтера и вынужден был оборвать свою речь. Лицо мальчика оставалось серьезным и бесстрастным, но глаза смеялись. Холодно, неестественно, колюче, – но все-таки смеялись.

– Я от всей души прошу извинить моего спутника, – как можно обольстительнее улыбнулся Джулиан, шестым чувством угадывая, что превратившееся в непроницаемую маску лицо Густава Поллена не готовит ничего хорошего для дерзкого простолюдина. – Он иногда не думает, что и кому говорит. Но такое с ним случается редко. Ну же, прекратите дуться, дорогой барон! Неужели вы никогда не ошибались в речевых оборотах?

Поллен механически кивнул, по привычке соглашаясь с мнением сильного мира сего, но по его глазам было видно, что обиду он затаил надежно и вряд ли скоро ее забудет. Между тем, снова повернувшись к Джулиану, он приветливо улыбнулся ему и пригласил войти в замок.

Замок барона Поллена оставлял в душах посетителей тяжелый осадок. Это было его неотъемлемой особенностью. Мебель здесь была массивная и приземистая, из темных пород дерева, все помещения были отделаны в неярких, некрасочных тонах, перемежая в себе бордовые и коричневые цвета, а узкие стрельчатые окна пропускали так мало призрачного дневного света, что в пасмурные дни даже днем приходилось зажигать свечи. Пока молодые люди вслед за бароном шествовали в столовую, Квентин с любопытством рассматривал картины и гобелены, развешанные по всем стенам. Картины в большинстве своем изображали не знакомых ему людей, судя по наружности – родственников Поллена (настолько они были похожи), поэтому они не особенно заинтересовали мальчишку. Зато созерцание роскошнейших ковров и гобеленов доставило ему истинное удовольствие. Расшитые золотом и серебром, изображавшие красивые замки и диковинных зверей и птиц, они тускло мерцали в свете свечей, создавая атмосферу легкой таинственности. Тем не менее, мальчик не мог не прийти к выводу, что в королевском дворце ему понравилось больше. Он был более светлым, изящным, искусно разукрашенным и многолюдным, – в общем, само о себе говорящее жилище Великого Черного колдуна.

Столовая была самой светлой по сравнению с другими комнатами замка. Здесь было больше окон и под потолком висело четыре люстры в триста свечей каждая, и все они горели. Широкий и длинный обеденный стол тянулся от одной стены к другой, и сегодня он весь был заставлен различными яствами. Создавалось ощущение, что барон Поллен ждал к себе в гости целое войско, а не одного-единственного представителя короля Кэрриса. Барон предложил своим гостям самим выбрать место, которое им понравится. Джулиан, недолго думая, занял стул, наиболее близкий к центру, и усадил рядом с собой Квентина. Густав Поллен присел напротив них. Безупречно вышколенные тихие слуги абсолютно бесшумно разлили вино по бокалам и подали первую смену блюд. Джулиан безропотно пригубил вино в ответ на пышный тост за здоровье короля, произнесенный снова повеселевшим бароном (Квентин, в свою очередь, демонстративно отставил бокал в сторону, желая тем самым показать, что за здоровье врагов не пьют). Потом Винтер вежливо подождал, пока Поллен не утолит первый голод. Сам же он лишь прикоснулся к еде и почти сразу же отложил приборы. Не то, чтобы он не доверял барону, просто не чувствовал, что голоден. Джулиану не терпелось побыстрее перейти к делу, из-за которого он и очутился здесь, но проклятые правила этикета запрещали так скоро затевать важные разговоры. Поэтому с изысканно вежливой улыбкой ему приходилось поддерживать беседу о погоде, об урожае, об охоте, о поместье, легко заводимую Густавом Полленом.

Положившись в этом отношении на Винтера, Квентин принялся неторопливо грызть яблоко, благо корзина с фруктами стояла прямо перед его носом. Горячими блюдами он побрезговал. Хлеб врага горек (а господин Густав сразу же был приписан им к числу врагов вследствие продолжительного знакомства с Винтером), а яблоки – не хлеб. Правда, когда от яблока остался один огрызок, почему-то очень сильно захотелось кинуть его в лоб барону (в вероятности попадания мой герой не сомневался), но Квентин удержал себя от этого неблагородного поступка. Ему в последний момент почему-то стал так симпатичен этот злосчастный огрызок, что казалось кощунством начертать ему такую неблаговидную судьбу, как погибель при соприкосновении с холеным лбом барона. Определенно, этот замечательный огрызок был достоин чего-то большего, например, помойного ведра, в котором наверняка отыщется не один его обглоданный собрат. О заманчивой идее пришлось забыть. К тому же, Винтеру, наконец, надоело истощать свое ораторское искусство на пустопорожнюю болтовню, и он плавно пустил разговор в нужное ему русло. А Квентину очень хотелось послушать о цели их визита в поместье Поллена.

– Да, говорят, с урожаем в последнее время плохо, – спокойно и плавно говорил Джулиан, не отрывая пристального взгляда своих волшебных глаз от лица собеседника. – Погода подводит. Еще грешат на колдунов, мол, от них всегда только вред. С вашим гонцом вы передали мне, что и ваши поля стали предметом проведения каких-то ритуалов. Не желаете ли распространиться поподробнее? Мне бы хотелось услышать эту историю из уст очевидца.

– Ах, да если бы я мог сказать что-то большее, чем вам уже известно! – картинно всплеснул руками барон, мгновенно забывая про еду. – Каждую пятницу ровно в полночь поле окутывает плотный молочно-белый туман. Сквозь него ничего не видно. Все боятся в него заходить, так как среди нас уже бродит мнение, что он колдовской! А на следующее утро на поле появляется отпечаток треугольника… Бр-р… Аж в дрожь бросает!

– А как долго это продолжается? – поинтересовался Джулиан.

Квентин украдкой взглянул на него и понял: Винтеру это и вправду необходимо было знать. В волшебных глазах молодого короля вспыхнула искра корыстного интереса, он весь насторожился, подобрался, как хищный зверь перед прыжком, и стал слушать так внимательно, как будто ему излагали факты дела, по меньшей мере, государственной важности, а не пустые домыслы захолустного барона.

– Около месяца. Мы сразу вас побоялись беспокоить, думали, само сойдет.

– Значит, треугольников четыре? – перебил собеседника Винтер.

– Да. А как вы… Ах, да… Четыре недели – четыре треугольника.

– Я могу взглянуть на них после обеда?

– Да, конечно. Мне бы очень этого хотелось.

"Кажется, он догадался, – продолжая задумчивым взглядом изучать короля Кэрриса, подумал Венс. – Эти треугольники для него не диковинка. Как для колдуна. Интересно, как он намерен выкручиваться, ведь нормальному человеку никогда не догадаться об истинном положении вещей? Впрочем, я-то что переживаю? Не просто же так он называет себя Великим? Значит, может выкрутиться из тех ситуаций, из которых большинству других выход и не снился".

Придя к такому выводу и потеряв интерес к Винтеру, Квентин быстро заскучал. Собственные мысли и красная физиономия разволновавшегося барона не смогли долго служить развлечением для мальчишки. Отодвинув стул с демонстративным грохотом, Венс поднялся, мигом привлекая внимание Винтера и Поллена к своей своенравной и настырной персоне. Вложив в свой взгляд как можно больше независимости, нахальства и демонстративного вопроса, он посмотрел в глаза Джулиана и наигранно елейным голоском осведомился: