Чтение онлайн

Новые деньги были введены не "от балды", а исходя из уточненных тезисов древнего парагвайца: количество денег в обороте должно соответствовать не каким-то "запасам золота" или иностранной валюты, а именно количеству доступных людям товаров. Которые как раз люди и будут производить – правда, не все, а только работающие на предприятиях "канцелярии".

Только вот под такие деньги нужно некоторое количество уже имеющихся товаров… бритвы-то по пятнадцать рублей рабочие точно не бросятся в драку покупать. И ювелирка на ажиотажный спрос рассчитывать не может, народу нужны товары простые: керосин, мануфактура… продукты конечно же. С продуктами вроде было пока неплохо – пока. Опять же, урожай, "в прошлый раз" закупленный французами, в казне останется, керосин у меня тоже в достатке делается. Насчет мыла и спичек – тут посложнее, но благодаря небольшой помощи Камиллы тесть в Воронеже мыльный завод отгрохал побольше казанского, к тому же уже начал потихоньку делать и стиральный порошок из коксового газа, а со спичками… Спички делать я пока не стал, их и без меня делали – так что я просто отдал Юре Луховицкому одну их "китайских Зиппо", рассказал что в ней и как, а дальше он сам и с Ольгой Александровной договорился насчет "кремешков" с редкими землями, сам у Чаева станки заказал, сам их поставил в уголке своего завода – и теперь пять тысяч зажигалок в сутки можно было пускать в продажу. В смысле, не все отправлять за кордон, а часть и в России продавать, тем же крестьянам. А чтобы лишний раз крестьянина не грабить, вместе с зажигалкой давать им листовки с пояснением как самому сделать "кремень" из пирита при необходимости.

Это было хорошо, вот только медь для латуни нужно было покупать за границей, и цинк, кстати, тоже. И свинец – для пуль, кабельных оболочек и грузил: в стране простого железа не хватало, а уж с металлами цветными был полный… в общем, непорядок. А должен быть порядок, для чего срочно нужен еще один указ, например о госмонополии внешней торговли. Нужен, но опять издавать его рановато: не так поймут. Ну да ладно, я знал одно месторождение поблизости, свинцово-цинковое. Небольшое, неудобное, но совершенно "свободное": очень давно "по случаю" я изучил гуглокарту Южной Осетии и обратил внимание на крошечный городок с крошечной же гидроэлектростанцией. В горах – и там как раз и располагался "свинцово-цинковый комбинат". В городке с населением тысячи, если память не подводит, в две с половиной…

Насчет населения уверенности у меня не было, но вот с местом память не подвела. То есть почти не подвела: я ткнул пальцем в три места на карте – там изгиб реки характерный мне запомнился, но в горах реки все гнутые. И в одном из ткнутых мест руду нашли: три студента-геолога туда отправились, но повезло, естественно, лишь одному. Оказывается, польза от изучения программирования и в начале двадцатого века тоже немалая: месторождение мне запомнилось тем, что располагалось оно недалеко от Джавы…

Конечно же, тут же в Цхинвале и Гори набрали народ – и строительство уже даже началось. Не "комбината", понятное дело – пока лишь дороги к будущему "промышленному гиганту", потому что сейчас до него из Цхинвала можно было разве что верхом на осле доехать, а свинец – он тяжелый, на ослах не навозишься. И если получится выстроить дорогу хотя бы за год, то это уже будет огромный успех – потому что грамотных инженеров-дорожников в стране не было. То есть железнодорожники были, а вот специалистов по дорогам простым и тем более горным…

Дома же случилось одно важное событие: Мария Петровна, собираясь расширять производство натриевых ламп, нашла владеющего технологией изготовления сапфиров инженера. Поскольку в стране избытка таких специалистов не оказалось, то нашелся Андрей Новиков. Я теперь окончательно убедился, что у каждого есть своя, свыше назначенная, половинка: дочь наша снова влюбилась. Или опять влюбилась? Неважно, важнее что вроде бы взаимно… Только вот в этой жизни все казалось гораздо сложнее: кто такая Мария Петровна знал каждый человек в городке – и Андрей в неведении не остался, но пока никаких конструктивных мыслей у меня по этому поводу не появилось. Ладно, пока есть возможность, "изолируем" Андрея от прочих женщин, а там – уж что получится. То есть придумаю, как их оженить…

Просто сейчас думать стало совсем некогда, надо было срочно начинать решать проблему с флотом. С военно-морским, сколь ни странно. Вообще-то победа в войне с японцами подняла волну ожиданий среди военных моряков: народ бросился "делить" трофеи, пока что в мечтах. И вдруг мечты эти с хрустальным звоном разлетелись на мелкие осколки – и ситуация назревала очень конфликтная. В смысле, волнения уже начались – в мыслях, потому что пока лишь "слухи просочились". А когда новость из разряда слухов перейдет в разряд именно новостей, флотоводцы точно бузу поднимут – ну, если заранее мер никаких не предпринять.

Николай Ильич Курапов за неделю до этого закончил строительство во Владивостоке нового дока. Понятное дело, торжества какие-то на местном уровне были устроены, все же второй док в порту. А ещё самый большой док на всем Дальнем Востоке – в него любой броненосец легко помещался… где-нибудь в уголке. А затем в док торжественно втащили трофейные "Чин-Иен" и "Ниссин". Ладно, трофейный китаец был старенький, А "Ниссин"-то всего два года как построен! И когда с китайского броненосца поснимали пушки и начали его резать на металл, даже "флотоводцы" местные восприняли это нормально. Но вот когда резать начали крейсер…

Семь тысяч тонн стали – это, как ни крути, сто километров рельсов, полста верст дороги. Две эти железяки – уже половина трассы на Кивду. А если все трофеи на рельсы пустить, то и до Нерюнгри дорога дотянется. Рельсопрокатный завод Роджерс мне выстроил, а со сталелитейным пришлось большей частью самому стараться. Постарались конечно, но всю сталь, которую сейчас выплавлял Хинганский завод за год, рельсопрокатный мог прокатать за месяц – а вот если сталь просто переплавлять в электропечах, или даже в обычных вагранках, к которым добавить горячее кислородное дутье… Но как это объяснить мореманам?

Однако России-то весь этот флот не нужен, совсем не нужен! Ладно, с миноносцев можно машины поснимать и поставить их на сухогрузы какие-нибудь, а все эти броненосцы и крейсера – на них ведь просто некому служить. Те же, скажем, капитаны, которые мечтают об адмиральских погонах – они что, их в одиночку обслуживать будут? Я тихонько порадовался, что Макаров сейчас на Груманте – вот уж он-то бы поднял бучу! А там он окажется самым "довольным": во-первых, англичане успели достроить для России третий ледокол, а во вторых снятые с первых же переданных России крейсеров пушки уже приехали в Мурманск и ждут не дождутся пока их поставят в качестве береговых орудий на угольном острове – резиденции, между прочим, штаба Северного флота. Небольшого пока: два крейсера ("Аврора" и "Изумруд"), скоро и броненосец появится (Николай лично вывел "Потемкина" из Черного моря). А новый Флот – это…

Береговые батареи там строил контр-адмирал Семенов. Дедам я звания присвоил заслуженно, пахали они во славу России как карлы наемные. Женжурист, правда, получив полковника за проект Волго-Донского канала, принимать звание генерал-майора через месяц отказался. Впрочем, я все равно присвоил, пояснив, что "иначе на Иртыше вас никто слушаться не будет". А вот дед отказался от повышения наотрез, даже пообещал смертельно обидеться. Ну да ладно, он, вроде бы, пока на здоровье не жалуется… думаю, что сумею его убедить в том, что командиром военно-морского училища должен быть все же адмирал.

Но это – мечты о будущем. Настоящее же времени на мечты практически и не оставляло.

Первого июля утром ко мне прибежал довольный, хотя и сильно запыхавшийся Степка. И поставил передо мной… электрический девайс. Точно электрический: на боковой стенке металлического, крашеного молотковой эмалью ящика, виднелся гальванометр.

– Доброе утро! А что это за прибор, которым ты собрался хвастаться?

– Это батарейка!

– Какая батарейка? – удивился я. Ящик был не сильно маленький, судя по тому, с каким пыхтением Степка его тащил, довольно тяжелым – на батарейку не был похож совсем.