Чтение онлайн

– Это батарейка для радио! – в голосе Степана звучала величайшая гордость. – Она заряжается от ветра!

– И внутри у нее аккумулятор?

– Там можно ставить до сорока штук… ну, которые Ольга Александровна делает.

Ольге Александровне моя бритва, похоже, покоя не давала. То есть ей, как химику, было очень интересно узнать, как в бритве электричество хранится. Свинцовый аккумулятор она видела, но во-первых, в бритве явно не было серной кислоты, а во-вторых, уронив ее на ногу человек не попадал сразу в больницу с многочисленными переломами. В общем, когда мне окончательно надоело рассказывать ей о том, чего я и не знал никогда, я просто отдал один из аккумуляторов от дрели. Ну а она его изучила и сумела повторить.

Вообще-то никель-кадмиевые аккумуляторы были изобретены еще в прошлом веке, но куча "мелких мелочей" не позволила им стать популярными. Ольга Александровна после дотошного изучения "образца" добавила туда литий, что увеличило емкость, инженеры из ее лаборатории смогли повторить герметичный корпус… Ну а я, вспомнив, что такие батарейки обладают "памятью" при неполном разряде, в общих чертах рассказал Степану о принципах использования этого накопителя электричества. Очень нужного в одном важном деле – и он, правда провозившись почти год, все сделал.

– А зачем тут сорок батареек?

– А это если ветер редко. Для работы радио хватает двенадцати элементов в сутки… в день. А если на следующий день ветра нет, то для этого ставится двадцать элементов, их уже хватает. Если ветра совсем нет, то можно, конечно, и ручку крутить – он передернулся, видимо вспомнив, как ему самому приходилось работать "зарядником". Но проще иметь второй комплект…

Хитрый прибор, который придумал приемный сын, был ламповым контроллером зарядки аккумуляторов от ветрогенератора. Во-первых, контроллер не давал заряжать непустые батареи, во-вторых, хотя напряжение на генераторе и гуляло в широких пределах, на заряднике оно было практически стабильным. Ну и последний штрих – это включаемая отдельной кнопкой функция полного разряда и заряда батареи в случаях, если по каким-то причинам батарея все же "запомнила" недоразряд. Ну и прямое питание "внешнего потребителя" – то есть радиоприемника – при достаточном ветре…

– И сколько такой прибор у нас стоит?

– Саш, даже если не считать элементы, то дорого, почти тридцать семь рублей. Без генератора – но ты же сказал, что главное его сделать…

– Ты все правильно сделал. Приемник, хоть и стоит семь рублей, без этой штуки в селе работать не будет, а нам нужно, чтобы такой приемник работал в каждой деревне. Твой завод сколько таких зарядников делать сможет?

– Считай, что нисколько. Учебное производство седьмой школы – там девочки только гальванометры собирают, по десятку в день. Больше-то их пока не нужно! Сам прибор – то есть электрическую схему – у меня собрать человек пять, наверное, смогут, а наладить… я могу и Петя Ефимов, всё. А еще корпус… мне его знакомые ребята с трамвайного завода сделали, один всего.

– Так, с зарядником понятно. А с генератором?

– Динамки делают в школе в Симбирске, в городке нашем. Они могут сколько угодно делать, у них все есть, только провода не хватает. А пропеллеры мне на мебельной фабрике делают, но их-то хоть их полена строгать можно…

– Ясно. Значит так: за неделю постарайся посчитать, сколько чего нужно чтобы выстроить и запустить фабрику по выпуску гальванометров, это раз. Два – вечером придешь, прикинем схему производства прибора на конвейере. Три – сам не справишься, попроси Иконникова, пусть он с другими инженерами поговорит, чтобы тоже за неделю прикинули что нужно для завода, на котором корпуса для зарядников делать. И последнее: сколько радиоприемников ты сейчас делать можешь?

– Для трансляции?

– Нет, именно для радио.

– Думаю, в месяц и две тысячи сможем, или даже две с половиной. Ну две точно сможем…

– Антоневича ты поймать не сможешь, он занят сильно… попробуй с Юрой Луховицким поговорить. Нам нужно выпускать минимум по десять тысяч приемников в месяц. Только учти: заводы будем ставить в других городах. Ничего не забыл?

– Вроде ничего. Только ты тогда сам скажи Ольге Александровне, что нам будет нужно много батареек.

– Скажу… а сколько она сейчас делает?

– Ну, когда я прошу сделать быстро, то двадцать штук она через неделю отдает…

– Степан! Из тебя вырастает – прямо на глазах вырастает – очень неплохой, я бы даже сказал хороший радиоинженер. Радиоконструктор – но… Пока все задания, что я выдать успел, отменяются. Будет время – поговори с сестрой, она тебе лучше расскажет, как устроено современное производство. А я тоже подумаю, чем смогу помочь тебе в его наладке. Договорились? Давай, через неделю жду с планами.

Планы – это хорошо. Правильные планы – вообще замечательно. Вот только для производства небольших динамо-машинок есть все: и умелые руки, и станки, и… Всё есть, вот только провода не хватает. Медного…

А в стране, между прочим, бродит по рукам миллиард медных копеек. Три с небольшим грамма каждая – немного. А в сумме – три тысячи тонн. Тоже немного… Интересно, а сколько меди Петр собрал из церковных колоколов? Да, что-то мысли в голову приходят… странные. Когда ничего нет, то только и остается, что странные мысли в голове ворочать. А ведь я знаю, где этой меди чуть больше, чем дофига! Точнее, знал, но забыл, а теперь опять вспомнил! И сейчас это место точно никому не принадлежит… то есть государственная собственность. И называется это место Джезказган.

То есть будет называться, а есть у него какое-то название сейчас?

Однако долго раздумывать на эту тему у меня не вышло. Ламздорф свою зарплату получал отнюдь не за красивые глазки, дело он знал и болел за него. Кстати, он мне "напомнил" о предложении некоего Бакунина – не анархиста, а дипломата, бывшего еще консулом в Батавии – которое тот сделал Николаю, в смысле, царю. Царю предложение не понравилось, а мне – так наоборот, поэтому консул Бакунин был срочно отозван из Копенгагена и послан – после краткого инструктажа – в Амстердам, но уже в роли Чрезвычайного Посла. Ламздорф своих людей конечно же тиранит, но результат поездки меня более чем порадовал, хотя Модест Модестович и оставил у голландцев денег (моих, между прочим, денег) полтора миллиона, и не рублей, а фунтов! Но деньги-то еще найти можно…

Однако Владимир Николаевич не ограничился рассказами об идеях своих подчиненных, он и сам рук не покладал – и выполнил самую важную на сегодняшний момент работу просто на отлично, так что пришлось буквально "все бросать и бежать покупать велосипед". То есть не сразу покупать, сначала поторговаться, конечно: Владимир Николаевич договорился о моей встрече с господином Бернгардом фон Бюловым, тоже занимавшим должность канцлера, но в Германии. Конечно, поговорить с коллегой – оно всегда полезно, однако обычно встречи такого уровня имеют в виду подписание заранее согласованных документов – и как раз с этой частью Ламздорф справился просто блестяще. Хотя задачка была из разряда "практически невыполнимых".

Еще Александр Третий начал с немцами активную "таможенную войну", так что торговля между странами была более чем скромной. То есть торговали очень много чем, и торговали много – вот только по моим прикидкам объем ее составлял хорошо если треть от возможного – в смысле, от возможного с моей стороны. И я предложил германцам подумать насчет "зоны свободной торговли", то есть о взаимном снятии таможенных пошлин. Немцам-то это было очень выгодно, ведь в России только кос, лопат и граблей германских даже с высокими пошлинами продавались миллионы ежегодно, а если учесть, что даже простые часы-ходики у нас имелись в продаже только немецкого производства…