Уроки ирокезского
Шрифт:
– Не я предлагаю, а жизнь требует. Мы выстроили за десять лет почти двадцать тысяч заводов и фабрик. Очень много, но большинство-то из них небольшие, где работает хорошо если пятьдесят-сто, а то и вовсе двадцать человек. Но строили мы быстро, и квалифицированных рабочих просто не хватало, медленно дети растут и учатся – вот и набрали кого попало. Но уже в этом году в начале лета школы и ПТУ выпустят три миллиона человек, работе уже обученных. Три миллиона – при том, что сейчас на всех этих новых предприятиях работает всего шесть миллионов. К тому же весной из Красной армии демобилизуются полмиллиона солдат, которые получили разные нужные профессии или хотя бы имеющие опыт работы с техникой. А к лету – еще столько же. Что предпочтет сделать директор любого завода: взять на работу профессионала или держать того, кто приносит больше вреда чем пользы?
– Но если организовать обучение рабочих прямо на фабрике…
– Я еще раз уточню позицию Александра Андреевича, с которой полностью согласен: очень много нынешних рабочих работают отвратительно. Не плохо, а именно отвратительно – потому что работать не умеют и учиться не желают. Но желают жить в хороших квартирах, желают зарплату получать большую. Однако мы, Держава то есть, просто не имеем права кормить дармоедов, ведь основной принцип социализма состоит в том, что каждый получает по результатам труда. Не по тому, как рабочий потеет в процессе, а по полезному для всех результату. Я уже не говорю, что у Державы и денег лишних на это нет, достаточно и того, что подобная практика отвращает хороших рабочих от желания работать лучше. Зачем? Ведь и так зарплату платят…
– То есть, выходит, что если кто не выучился, то пусть дохнет с голоду?
– С вами, большевиками, прежде чем спор начинать, нужно кастрюлю супу горохового съесть. С голоду пусть дохнет тот, кто работать совсем не желает. Кто не желает учиться – может работать на тяжелой и низкооплачиваемой работе, у нас такой на всех пока хватит. Но тут уже заботой пропаганды станет пояснения нежелающим такой детали, что чем дальше, тем меньше будет тяжелых и низкооплачиваемых работ – и вот те, кому в будущем даже такой работы не хватит, уже придется сдохнуть. Опять повторю свой базовый тезис: я никого хорошо жить не заставляю, а лишь предоставляю возможность для этого. Более того, я вообще никого жить не заставляю и не буду!
– Мне кажется, что вы все же не правы…
– Когда кажется, креститься надо. Впрочем, мы отвлеклись. Сейчас, если я не путаю, свои расчеты должен изложить Станислав Густавович, так что давайте идеологические споры немного отложим. Станислав Густавович, давайте вас послушаем…
– Получается, что вроде я некоторым образом отвечу на сомнения Иосифа Виссарионовича. В этом году действительно серьезной проблемой станет нехватка для выпускников школ и демобилизованных солдат рабочих мест. И даже если, как предлагает Александр Владимирович, заменить всех криворуких работников на молодых рабочих, почти миллиону молодых людей мест может не найтись. Но в то же время у нас возникнет… уже возник дефицит по широкой номенклатуре товаров народного потребления, и по этой причине – то есть из-за невозможности выплачивать зарплату, покрываемую производством нужных товаров, у нас возникают проблемы и с расширением выпуска промышленной продукции, необходимой уже для государственных нужд. Нам придется существенно сократить число новостроек, да и массовый призыв в армию…
– Слава, а короче можно? Суть сначала изложи.
– Суть простая: солдат прокормить мы сможем, а вот обуть-одеть – уже проблемы возникнут.
– А с производством?
– Тут еще забавнее: с сырьем у нас все уже очень неплохо, а вот производственные мощности катастрофически не справляются. Вот ты про кастрюли говорил: чтобы всю страну ими насытить, металлургам нужно варить сталь примерно три часа. Но кастрюльные фабрики эту сталь будут перерабатывать больше десяти лет – и так по большинству дефицитных позиций.
– Сейчас худо-бедно, но кастрюлю на семью и так все имеют. Даже многие по паре, так что пока можно и не спешить с кастрюлестроением – внесла свою лепту Машка. – Потихоньку и кастрюльных заводов настроим…
– Мария Петровна, я не о кастрюлях, я для примера только их взял. Сейчас мы производим товаров для народа столько, что платить под их покупку зарплату мы можем примерно десяти миллионам человек. Но сюда входят и железнодорожники, и шофера – которые сами ничего не производят, и полиция – от которой отказаться всяко невозможно. И еще много людей, которых государство обязано обеспечивать всем потребным – а у нас это потребное просто не производится!
– Саш, а в чем проблема, я не совсем поняла? Конечно, времени у нас немного, но если постараться… в среднем небольшой завод строится хорошо если полгода, а то и быстрее? Нам же не нужен кастрюлепроизводящий гигант индустрии? Выстроим пару десятков небольших фабрик…
– Проблема, дочь наша, в деньгах. Ты же прекрасно понимаешь, что такое деньги – так вот у нас их, считай, и нет. А одно рабочее место в промышленности – для именно профессионального рабочего – обходится в пять тысяч рублей, при том, что доходов с его работы – за вычетом амортизации оборудования, зарплаты, прочего всего – мы получаем меньше тысячи девятисот рублей. Проще говоря, если рабочий не будет ничего потреблять из произведенных им товаров, то в год мы можем увеличивать производство на тридцать семь процентов.
– Тридцать семь процентов от шести миллионов – это больше двух, так что…
– Да ничего не так, Мария Петровна – буквально взревел Слава. – Рабочие же, как Саша сказал, еще и потребляют! Причем товар для народа производит один рабочий, а потребляют его уже пятеро. Рабочих пятеро, а еще – трое железнодорожников, шоферов и полицейских, еще – ну это пока, и в размерах каждый незначительных, однако тем не менее – восемь солдат. Из пяти прочих рабочих один – это сейчас, без угроз войны новой, один – тоже работает исключительно на армию, а четверо строят новые станки или чинят старые. И в результате максимум, который чисто теоретически возможен, составляет около двадцати четырех процентов роста производства в год. Максимум, и чисто теоретически – а на практике мы пока и двадцати не добираем. Да что двадцати, это я очень погорячился, сейчас о двенадцатипроцентном приросте мечтать приходится, но мы, правда, не всю еще излишнюю военную промышленность на мирные дела перевели. И все это главным образом, среди всего прочего, и потому, что треть нынешних рабочих работать не умеют и не хотят уметь!
– Но вот мы заменим рабочих на умелых, и уже в следующем году…
– Маш, новые рабочие работу-то освоят, но на это тоже пара лет уйдет.
– Да, Мария Петровна, и по этой причине я и говорю о двенадцати процентах как о возможном именно достижении, – добавил Слава. Иосиф Виссарионович сидел молча, угрюмо на нас всех посматривая, а Сергеев то открывал рот, пытаясь что-то сказать, то закрывал его и смотрел на всех глазами затравленного кролика. Зуев, возглавивший полицию после ухода в МИД Штюрмера, и тоже приглашенный на совещание, поинтересовался:
– Александр Владимирович, я чего-то не совсем понимаю: если, как говорит Станислав Густавович, в год можно разве что двадцать процентов роста получить, то как мы за десять лет промышленность в двадцать раз подняли? Я уже не говорю и о всех дорогах железных, городах – мне кажется, что господин Струмилло-Петрашкевич ошибается в чем-то.
– Все верно, Нил Петрович, – немедленно откликнулся Слава, словно отметая подозрения в том, что он может ошибиться – просто Александр Владимирович за эти десять лет из своих средств вложил почти пятнадцать миллиардов американских долларов, франками да марками еще миллиарда четыре рублей. Да и рублями советскими миллиардов почти двадцать, а так – да, одно рабочее место как раз и стоит пять тысяч рублей, причем без учета вложений в инфраструктуру, то есть без дорог и городов.
Все на некоторое время замолчали, осознавая услышанное. То есть почти все и так знали многое из прозвучавшего, но как-то фрагментами, а Слава все сложил в ясно видимую фигуру.
– И в результате денег нет, а ты собираешься строить электростанции в Венесуэле! – внес элемент критики Африканыч. – Все тебе всяких папуасов облагодетельствовать!
– Зря ты, Нил, так про папуасов: они, между прочим, больше миллиона наших прокормом обеспечивают – я про Арафур говорю – обеспечивая тем самым четыре с лишним процента нашего бюджета. Но тут я совсем не о папуасах забочусь. Просто если Гомес начнет поставки алюминия в США, причем алюминия довольно дешевого, то сами американцы его производить не начнут в больших количествах. А электростанции в Венесуэле все равно будут наши, так что в случае чего янки просто без алюминия останутся.