Чтение онлайн

– То есть вы хотите сказать, что организовав на заводах трехсменную работу, мы сразу трудоустроим несколько миллионов человек? Тогда в чем же вы видите проблему? – не понял меня Джугашвили.

– Проблема в том, что у нас нет денег платить новым рабочим зарплату. Потому что у нас нет товаров, которые рабочие хотели бы за свою зарплату купить. Выстроить у существующих заводов дополнительное жилье, скажем, комсомольцы-добровольцы всякие безусловно смогут. А вот дать работу им у нас не выйдет – потому что за работу платить нужно, а у нас нечем платить!

– Но ведь новые рабочие могут изготавливать и потребительские товары…

– Ага, потребительские пулеметы, потребительские трактора. Потребительские сухогрузы и столь необходимые каждому рабочему в домашнем хозяйстве локомотивы. У нас сейчас промышленность большей частью работает на военные цели, и работает довольно неплохо. Конечно, вместо броневиков завод может выпускать, скажем, те же кастрюли, проблема лишь в том, что кастрюля эта обойдется немногим дешевле броневика!

– Вы ошибаетесь, – тут же влез со своим мнением Сергеев, – на предприятии с современными станками кастрюля будет дешевле, чем на крошечной фабрике.

– К сожалению, не ошибаюсь. Конечно, если считать только трудозатраты и сырье на одну кастрюлю, то покажется, что она выйдет дешевле, но ведь у завода никуда не исчезнут затраты на поддержание в работоспособном состоянии оборудования, в производстве кастрюли не используемом. А вот с учетом этих затрат кастрюля золотой окажется.

– Насколько я понял, – снова высказался Джугашвили, – нам необходимо резко нарастить производство потребительских товаров. Причем, исходя из последнего замечания канцлера, на вновь выстроенных предприятиях. А вот чтобы выстроить эти предприятия, нам и необходимо обратиться к народу, поскольку централизованных ресурсов на такое строительство у нас попросту нет. И я думаю, что мы это сможем, в том числе и руками новых рабочих. Полагаю, что за год они не очень забудут как пользоваться станками, но когда они выстроят новые цеха, новые дома, в которых позже и будут жить…

– Чтобы выстроить цеха и дома, нужны различные строительные материалы. Кирпич, цемент, стекло…

– О стекле не волнуйся, – сказала Машка, – Стекло будет.

– Откуда?

– Дома расскажу.

– А остальное?

Про остальное, оказывается, уже успели подумать самые неглупые люди. Собственно, Славе мы с Машкой договорить не дали. Ну Машка-то – понятно, а я-то куда полез?

Насчет цемента я, конечно, погорячился: производство его в России составляло уже почти сорок миллионов тонн. Мюллер и свои "быстросборные" печи ставил по одной в неделю, и больших, вращающихся печей успел поставить уже штук двадцать. Стекло Машка обещала обеспечить – но вот всякие трубы, сантехника…

Иосиф Виссарионович по радио обратился к народу: ну сам предложил – сам и отдувайся. Он и "отдулся", в результате чего методами "народной стройки" колхозы (в основном) начали быстро ставить небольшие "межколхозные" заводы по выпуску всяческой керамики. Кирпича, той же сантехники, труб керамических. Еще появилось довольно много карьеров, в которых пилили отделочный камень. Первый "межколхозный карьер" появился, конечно же, в Рузском уезде по Машкиному предложению. В чем-то, наверное, и по моему: когда-то я вспомнил о том, что камень можно пилить стальным тросом с алмазными "бусинами". То есть металлическими, с алмазной пылью – но у меня с алмазами было плоховато. А вот с твердыми сплавами уже хорошо (карбид вольфрама с кобальтом во вполне товарных количествах пошел с Ушумунского химкомбината) – и дочь наша идею воплотила в нужные машины. А там камень был неплох, его в свое время собирались на храм Христа-Спасителя использовать…

Еще "Машкин" инженер Алексей Петров придумал весьма экзотические "термокирпичи". "Простой" был длиной в полметра на четверть в высоту и толщину, внутри него размещались четыре полости, набиваемые выпускаемой на одном из заводов Левинсона-Лессинга "базальтовой ватой". А "облицовочные" были вдвое тоньше, с двумя "ватными" полостями, но с лицевой стороны покрытые глазурью. Пока ценный стройматериал делался на двух небольших заводах и требовал немало ручного труда: полости прямо на заводе закрывались глиняными же крышками на цементном растворе чтобы "вата" не высыпалась, но народу кирпич понравился и сейчас строилось еще с дюжину заводов по его выпуску. Ну а "обычных" кирпичных заводов уже было много. Во всяком случае дома строить будет из чего…

Не знаю, как школьники, а вот демобилизованные солдаты к проблеме "отнеслись с пониманием". Хотя чего тут особо-то понимать: сам дом выстроишь – будет где жить. Выстроишь завод – будет, где на хлеб зарабатывать…

Однако энтузиазм – энтузиазмом, но многого, очень многого для его реализации все же не хватало. И дома я дочь нашу все же спросил:

– Ты насчет стекла что-то говорила…

– Говорила. Я уже придумала где новый завод ставить. Правда придется верст двести дороги проложить… железной, но мне и узкоколейки хватит. Тем более все равно я уже полтораста верст почти закончила.

– И когда ты успела? – я с интересом посмотрел на Машку. Судя по всему, весной у нас с Камиллой появится третий "внук", но руководить своими предприятиями дочь наша не прекращала. – А заодно уж поделись, где это?

– Я и не успевала. Иосиф верно говорит: у народа сообразительности хватает. Я с Петровских озер соду возила, но это далеко – и мужики сами стали думать где поближе к соде завод стекольный поставить. Но ведь песок нужен правильный, и они его нашли. Не очень близко, семьсот верст ниже по Иртышу, но по реке-то возить просто. Сейчас там стекольный завод почти выстроили, карьер уже вскрыли. А содовый завод по проекту Антоневича уже в Павлодаре поставили.

– А содовый-то завод зачем?

– Тут уже я посчитала: соды в озерах хорошо если сто тысяч тонн добыть можно, и будет она дороже заводской чуть не втрое, а в Павлодаре электричества и на новый завод хватит. И соли в окрестных озерах сколько хочешь. В общем, к лету там завод будет выпускать тонн по двести стекла в сутки. А листопрокатную линию мне в школах сделали…

– В Омске что ли завод будет?

– Нет, севернее немного… там маленький городок, Тара называется. Кстати, песок там чистить приходится, тебе тоже интересно будет. В песке рутила много и циркона. Ты же вроде для чего-то собираешь цирконий? Но я не об этом: чтобы мне успеть, ты свой указ о трехэтажках отмени. Ну хоть на пару лет…

Простой был указ, согласно ему в городах с населением от десяти тысяч и во всех рабочих городках при заводах запрещалось строить жилые дома ниже трех этажей. Потому что иначе не хватит труб и проводов…

Вот выше дома можно строить без ограничений (кроме Петербурга, где я царский указ о высоте домов отменять не стал). Поэтому и "дом правительства" в Зарядье поднялся на двадцать четыре этажа – и я порадовался, что он не напротив Кремля встал: все же пейзаж домик поменял изрядно. Я его нарисовал, вспомнив "ступенчатый" угловой домик возле метро "Фонвизинская" в "моей старой" Москве – он вроде в середине как раз на двадцать четыре этажа поднимался. Вот только у меня-то указ ограничивал и высоту потолков (не менее четырех с половиной аршин), а в Зарядье потолки были вообще четырехметровые – и дом вознесся на сто десять метров, если без "добавленного" мною шпиля считать…

Хорошо еще, что массово архитекторы почин не поддержали, ставили дома максимум этажей в десять – ну, в Москве в десять, а чаще все же в семь-восемь – однако и трехэтажки "в провинции" ресурсов отбирали много. Машка предложила разрешить ("временно" конечно, но мы-то знаем, что нет ничего более постоянного) ставить дома деревянные, двухэтажные и с потолками в два-семьдесят пять… С печным отоплением – потому что "труб на теплотрассы не хватает", с одной лишь холодной водой в кране – по той же причине. И без ванны…