Чтение онлайн

С Проскуряковым я был хорошо знаком в позапрошлый, если не путаю, раз: он – в числе прочих преподавателей "железнодорожного института" – строил мне дороги в Новороссийск и Мурманск. Точнее – мосты на этих дорогах, и я прекрасно помнил, что его считали лучшим мостостроителем России. А Россия – она родная и широка, много в ней всякого – в том числе, как все знают, и рек. Через которые дороги без мостов проложить крайне затруднительно. А дороги в России, как известно, составляют ровно половину отечественных бед, и так как число бед я собрался резко сократить, то мостов мне потребуется очень много. Проблемой было лишь то, что потребуется их мне куда как больше, чем имеется в наличии мостостроителей. Поэтому решать проблему придется строго "административно-силовым методом":

– Я очень рад, что вы приехали – хотя и понимаю, что вам это пока особой радости не доставило. Но время сейчас такое: дел – много, а людей, кто дела делать может – мало. Так что приходится спешить и иногда на чувства людей особого внимания не обращать. Надеюсь, вы меня простите, а теперь собственно к делам и перейдем. Лично к вам у меня три дела, точнее – три предложения, которые, как я надеюсь, вы примете.

– Я принимаю ваши извинения, а насчет предложений – не обещаю: у меня сейчас в работе сразу два моста на Московской дороге…

– Их, я думаю, и ваши студенты доделать смогут, при участии других преподавателей кафедры. Даже не доделать, а переделать: нынешние проекты не годятся, я чуть позже расскажу почему. Впрочем, возможно, и даже скорее всего, нынешней вашей работе мои предложения не только не помешают, а даже напротив, поспособствуют. Мне нужны именно мосты.

– И именно на Московской окружной дороге? – удивился Лавр Дмитриевич.

– Не только. Первое мое предложение заключается в том, что вы сделаете проекты типовых пролетных строений железнодорожных мостов.

– Каких мостов именно?

– Железнодорожных – не удержался от улыбки я. – И типовых. Стандартные пролеты, которые будет делать специально выстроенный завод. Пролет на двадцать пять метров, пролет на сорок метров, на шестьдесят, семьдесят пять, сто, сто двадцать пять и сто пятьдесят метров. Для поездов с нагрузкой до двадцати двух тонн на ось, и на сто сорок тонн на двадцать пять метров дороги.

– Для тяжелых паровозов? Американского типа?

– Нет, именно для товарных эшелонов. С вагонами общим весом до девяносто тонн, с полным весом эшелона до пяти тысяч тонн.

– Это где же…

– Это очень скоро много где. А первым делом – если говорить о самых больших пролетных строениях – на мосту через Амур в Хабаровске.

– В подарок японцам? – не удержался от усмешки Проскуряков.

– Я гляжу, московские газеты совсем за новостями не следят. Японцы через месяц уже капитулируют, а мост строить – года два потребуется. Но – потребуется, а для проектирования такого непростого сооружения я, кроме вас, инженеров просто не найду.

– Предложения действительно интересные… а третье какое?

– А третье вовсе не срочное, но думать о нем можно начинать уже сейчас. Россия – она большая, рек да оврагов в ней много, а мостов потребуется еще больше. Причем не только железнодорожных, так что я думаю через год-другой было бы полезно создать отдельный проектный институт, только подобными работами и занимающийся. Институту потребуется грамотный руководитель – причем грамотный не хозяйственник, а именно инженер – и вы могли бы таким стать. А еще институту потребуются уже десятки инженеров – не сразу, но потребуются. И посему я бы вас попросил в обозримые сроки – скажем, к новому учебному году – составить предложения по резкому увеличению числа обучающихся в вашем институте. На вашей кафедре, но я с удовольствием изучу и предложения со всех других кафедр.

– Ну что же, подумать можно… – в голосе Проскурякова прозвучала нотка "привычного разочарования". Да, я еще "в той жизни" сталкивался: предложений от руководства института властям было немало, чего не скажешь о реакции этих властей.

– Лавр Дмитриевич, лично я получаю удовольствие не от чтения веселых записок. Если вы не в курсе, то сообщаю: я в писателях числюсь и сам много сказок написать успел – но исключительно из-за гонораров. А удовольствие я получаю делая сказку былью. Николай Павлович сказал, что в Росси две беды – дураки и дороги, и я надеюсь, что со второй вы мне поможете справиться. Ну а с первой… первой придется заниматься мне. Кстати, летом я намереваюсь начать строительство трех больших дорог, – я протянул Проскурякову толстую папку – здесь детально описано какие. К работе на летнее время приглашаются все преподаватели и студенты института, тут написано на каких условиях. Не сочтите за труд, сообщите всем в институте об этом. А о предложениях моих подумайте пока, когда надумаете – обратитесь в трамвайное управление в Москве, они будут в курсе и помогут со мной связаться. А теперь извините, вынужден на этом закончить разговор: мне тут подсказывают, что господин Прянишников уже подъехал… а замечания, точнее особые требования по мостам вам к вечеру принесут.

– Хорошо, я подумаю… хотя, пожалуй, и соглашусь сделать то, что вы просите. Мне только потребуется небольшое время, чтобы кое-что подсчитать…

– Безусловно, но вы можете особо и не спешить. Сами понимаете, сначала в любом случае нужно будет выстроить сам мостостроительный завод, а это все же тоже некоторого времени требует. Вам приготовлен номер здесь, отдохните пока. Обратный поезд для вас отправляется в полночь, а если вы пожелаете погулять по Петербургу, в театры там зайти или просто в рестораны – без стеснения, скажите только любой девушке в синем мундире, какую здесь встретите – она все организует. Все расходы государство берет на себя: вы теперь человек государственный. И еще раз – спасибо, что приехали.

Ужинали мы в этот долгий день вместе с папашей Мюллером – по прибытии в столицу он сначала внимательно изучил оставленное ему в трамвайном парке задание и почти весь день его обдумывал. Так что в "Англию" он приехал с уже готовыми планами, и, буквально горя от нетерпения, поделился ими еще не выйдя из-за стола:

– Я прочитал твои предложения, и хочу сказать, что если тебе надо быстро запустить этот завод в Чудово, то лучше всего мельницы заказать в Линце. Вот только Татьяна Ивановна говорит, что денег нет, так что…

– Твой братец двоюродный оплатит, так что заказывай. Время – деньги.

– Время, которое у нас есть – это деньги, которых у нас нет. Забавно…

– А время, которого у нас нет – это деньги, которых нет и уже никогда не будет. У Отто есть деньги, причем именно мои деньги. Заказывай.

– А у него этих денег… твоих денег, много? Я бы заказал тогда и погрузчики, и еще кое-что – и тогда запущу печи уже в июле, самое позднее в августе. Причем все пять.

– Заказывай.

Вечером, когда мы уже ложились, Камилла внезапно задала вопрос:

– Саш, вот ты сказал, что у Шеллинга много именно твоих денег. Твоих, а тратить ты их собираешься, как я поняла, на строительство казенного завода. Ты пойми, мне не жалко, я просто хочу понять почему.

– Потому что, солнышко ты мое ненаглядное, сейчас и казенный завод – тоже мой. Наш. Все, что мы выстроим, будет наше. Моё, твое, Машки, Степана, девочек наших. Катино всё будет, Вовино. Папаши Мюллера, Африканыча и Оли Ивановой, Васи Никанорова… каждого нашего рабочего, каждого колхозника. Солнышко, мы отныне отвечаем за всю страну – потому что вся Россия теперь наша. И не потому, что мы теперь ей владеем, а потому что мы за нее отвечаем.